Стокгольмский синдром

Покажешь мне себя голым? Может, грязным? Или нелепым?

– Прикури мне сигарету, пока я думаю.

Майя чиркнула зажигалкой, стараясь не затягиваться. Все это время она чувствовала на себе его пристальный ядовитый взгляд. Передав сигарету Саймону, она улыбнулась, обнимая его.

– Надумал?

– Не знаю, насколько эта история смешная, но грязная и нелепая – точно. Пару лет назад таскался за мной один парень… – затянувшись, он выдохнул дым в сторону. – Не старше двадцати. Я не особенно секу в толпе, даже в первых рядах.

Но он примелькался мне так, что начал бесить одним своим появлением.

– Правда?

– Он смотрел на меня влажными глазами Бэмби, детка. Так делают только пидоры, даже если они одеты как рокеры. Я повсюду натыкался на этого пацана: когда спускался в бар, когда снимал баб, когда позировал с Эксом, Марсом и Лапулей… Однажды я даже видел его возле нашей репетиционной базы у черта на рогах, где не каждый местный дорогу подскажет.

– Достал он тебя, – констатировала Майя.

Саймон запил очередную затяжку и не возражал. – Дальше?

– Ненавижу педиков… Нет, пусть живут, но мальчиков снимать совершенно не в моем стиле. А этот чудак однажды набрался смелости и подошел попросить совместное фото. Даже думать не хочу, что он с ним сделал.

– Может, у него дома – алтарь, оформленный в стиле Rush of Terror, – она плеснула масла в огонь его откровений. – Откуда тебе знать?

– Такое достойно сочувствия, – Хеллстрем посмотрел ей в глаза, и его улыбка показалась ей кривой, как у злого клоуна.

 – Но тогда я быканул. Может, потому что был пьян в стадии подвига, в очередной раз зол на Марса или немного перебрал с обезболом поверх вкусной водочки. Уже не помню…

– Ты поступил как козел?

Закрыв глаза, Саймон сглотнул.

– Хуже, детка. Как сраный мудак.

– И что же ты сделал?

– Для начала – не засветил ему в глаз, когда его нервно дрожащая ладонь прошлась по моей заднице. Я позволил мальчику почувствовать себя на месте моих групиз.

Почему нет? Это часть моей работы…

– Это подсказывал тебе внутренний мазохист или, может, что-то латентное?

– В жопу иди… Мне просто хотелось, чтобы он отвязался от меня, наконец. Или чтобы понял, на что может нарваться. Поверь, стояк в его штанах меня ничуть не порадовал бы.

– Даже самую малость?

– Может, мое самолюбие. Я не помню. Помню, что я догнал его в какой-то подворотне.