Счастливые шесть пенсов

– Почему ты плачешь, бабуля?

– Плохие новости, мои дорогие.

– Что случилось? – Гарри был самым старшим из нас и старался говорить строго, как взрослый.

– Герцог Харборо женился, и теперь его мать требует это поместье себе. Нам негде будет жить!

От слез бабушка не могла продолжать, и Марлетт вывела нас из комнаты.

Вот все, что мне удалось понять: поместьем, в котором мы жили, владела наша двоюродная бабушка, герцогиня Харборо. Пока ее сын не был женат, она жила вместе с ним в роскошном замке. Теперь же она не желала оставаться под одной крышей с новой хозяйкой замка – его женой.

Дом, в котором мы прожили столько лет, больше не был нашим.

Марлетт рассказала, что наш покойный папа был наследником богатого сэра Хораса Трэверса, и, по правилам, теперь наследником становился мой старший брат Гарри. Но сэр Хорас был жив-здоров, а мы отныне стали бездомными.

Через пару дней пришло второе письмо: герцогиня Харборо милостиво разрешала нам остаться в доме до мая. Бабушка была бесконечно рада и этой отсрочке.

Она надеялась, что за четыре предстоящих месяца леди Харборо может передумать или же тетя Пруденс с супругом найдут верный способ нам помочь.

Мы бросились украшать дом. Все смеялись и радовались так, словно это было самое веселое Рождество в нашей жизни и ничто не могло его омрачить. Рождественский вечер был чудесным! Мы обменивались подарками, бабуля обнимала нас, называла лучшими на свете детьми и смеялась, правда, я заметила слезинки в ее добрых глазах.

Но праздник не может длиться вечно, и после недолгой рождественской сказки все мы приуныли: впереди ждали неизвестность и страх потерять дом.

Бабушка написала письмо тете Пруденс, но не получила в ответ ничего, кроме дежурных поздравлений.

Между тем наступила весна. Снег сошел, лужайки зазеленели. Мы с братьями радовались возможности подолгу играть во дворе. Но однажды утром пришло письмо от герцога Харборо: он требовал освободить поместье к четвергу.

Бабуля слегла в постель.

Тетя Пруденс не отвечала на письма, наше отчаяние росло. Ни мы с братьями, ни Марлетт не могли найти слов, чтобы утешить бабушку.

Поначалу мне казалось, что я вполне осознаю нависшую над нами угрозу: покинуть дом, где мы выросли. Мы много раз говорили об этом, но все равно это казалось чем-то далеким и не вполне реальным. Однако этот день настал. Мне стало очень страшно.

В разгар всеобщего смятения внезапно объявился не кто иной, как мистер ван дер Хельст.