Изгой

– Можете играть без нас, – сказал Льюис Тому.

– Да ну, одним скучно, – отозвался тот, и четверка выбралась из шкафа.

Кит постаралась не улыбаться Льюису, ведь он на нее даже не смотрел.

– Пока, – бросил он через плечо и направился вниз по лестнице.

– Теперь ты рада, что мы на машине? – Гилберт медленно отъехал от дома, протирая запотевшее лобовое стекло рукой в перчатке.

– Ужасно рада. – Элизабет прислонилась головой к прохладному стеклу и представила, как бы им пришлось тащиться по ночному лесу.

Темень была непроглядная, и по стеклу барабанил ледяной дождь.

Гилберта внезапно охватил восторг. Ему захотелось немедленно сообщить Лиззи о повышении. Раньше он думал, что сначала привезет ее домой и не спеша все расскажет, когда они уложат Льюиса спать, но вдруг почувствовал, что сейчас – самое время. Он на секунду оторвал руку от руля и положил Элизабет на колено, бросив на нее быстрый взгляд.

– Лиззи, Дики предлагает мне место Робертса. Ты, наверное, знаешь, что он уходит на пенсию.

– Да ты что?! Льюис, ты слышал? Гилберт, это же чудесно!

Вильнув, автомобиль выехал на дорогу.

– Держись!

– Гилберт, это же невероятная новость! – Свет фар едва пробивался сквозь темноту и проливной дождь. – Теперь мы разбогатеем.

– Ну, не совсем, – засмеялся он, польщенный ее искренностью.

Льюис наклонился вперед между сиденьями, чтобы разделить всеобщую радость. Гилберт продолжал вести машину по извилистому шоссе.

– Ни черта не видно!

– Может, к утру подморозит, и завтра будет красота.

Наконец из темноты возникла их подъездная дорожка, и Гилберт свернул к дому, сияющему белым пятном.

Глава третья

Двадцать девятого декабря Льюису исполнялось десять – очень важный возраст, по мнению его самого. Элизабет всегда украшала стол к праздничному завтраку: в декабре это были остролист и белые снежинки, а весной, в день рождения Гилберта, – нарциссы. День рождения Элизабет праздновали в ноябре. Гилберт рано утром отправлял Льюиса в мокрый от росы сад за цветами, которые они, бережно высушив, раскладывали на столе и вокруг стула Элизабет, гордясь своей мужской неуклюжестью.

Если осенью обходилось без заморозков, в саду еще оставались розы. Льюис срезал их и нес перед собой, роняя лепестки на траву. Угощения и подарки всегда были разными, но ничто не могло сравниться с тем чувством, когда видишь украшенный цветами стол, будто в доме вырос кусочек сада.

Гилберт произнес речь в честь десятилетия сына.