Град безначальный. 1500–2000

Ощерилась страна грядущими гробами,

кто хорохорился, кто помирал со страху,

и даже Федор Конь не шевелил губами,

страдания и слез сдержати не можаху.

…Что, жрешь телятину, не спишь после обеда?

Ты тайный сын царя? Ишь, подобрал папаню!

Какой ты, к ляду, царь! Ты хуже людоеда!

Не ходишь в баню ты, так вот, иди ты в баню!

Злата распалась чепь, не стоит распаляться,

борьба убогая всем сторонам обрыдла,

и боле никакой надежды на поляца,

и пепел с порохом уже смешало быдло.

…Василий, плохо врешь, хотя бы сопли вытри!

Не признан шведом ты и не обласкан Портой.

Поляки требуют, чтоб стал царем Димитрий,

хоть первый, хоть второй, хоть третий, хоть четвертый.

Бузит царевич Петр с Болотниковым купно,

за подкреплением гонца ко Мнишкам выслав,

но не возьмут Москву, что стала неприступна,

ни ирод Шаховской, ни Ваза, что Владислав.

И новый вор грядет из града Стародуба,

во Пскове тоже свой и в Астрахани тоже,

Климентий и Мартын, – любого душегуба

в Москву на русский трон влечет, помилуй Боже…

Зови загонщиков, устраивай облаву,

а хочешь – зал готовь для куртуазных танцев.

Всего-то за шесть лет российскую державу

пыталось оседлать семнадцать самозванцев.

Но суд потомков строг, и ропщут ребятишки,

по первое число в известной драме выдав

Гавриле Пушкину, сокольничему Гришки,

(царю, носившему фамилию Нелидов).

Сгорела кизяком несбывшаяся слава,

хула взаимная – российское богатство.

…Лишь некий иерей, на то присвоив право,

включил Григория в чины анафематства.

Лжедимитрий XVIII

В России – каждый царь, хоть грузчик, хоть крестьянин,

лишь ценами на спирт народы не взбеси.

Однако не забудь, насколько постоянен

закон семнадцати, всеобщий для Руси.

Ни горького стыда, ни легкого румянца

из-за того, что жизнь бессмысленно прошла:

однако не стоит страна без самозванца,

он – суть истории, он – корень для ствола.

Пять Лжедимитриев, царевич Петр, Лаврентий,

Осинник, Симеон, Савелий да Иван —

Ерошка, Гавриил, Василий, да Климентий,

да Федор, да Мартын: немалый караван!

Игру в солдатики или в цари затеяв,

подумай сотню раз: а стоит ли свечей?

Казнили наскоро семнадцать прохиндеев,

но восемнадцатый сбежал от палачей.

Кто был сей хитрый тип? Старик иль парень юный?

Едва ли труженик, скорее феодал,

Димитрий липовый, обласканный фортуной,

который имени векам не передал.