Зов Юкона

К своим подмастерьям Теллус был добр, как родной отец;

Сказал он как-то в июне: «В полдень – работе конец!

Ступайте и радуйтесь солнцу, идите под сень ветвей,

Плывите по тихим водам, и каждый – с подругой своей.»

И он подумал: «Родная, устрою я праздник и нам;

Мы будем играть словно дети, глаза – улыбнутся глазам;

Украсим цветами друг друга, гирлянды из маков совьем;

Из озера выудим карпа; укроемся в доме своем.

Пускай же кипрские вина текут, услаждая рот;

Сегодня у нас годовщина: со дня нашей свадьбы – год.

Он шел к ней под пение птичье; от радости пела душа;

Собрал он букет из лилий, к любви, как мальчишка, спеша.

Туда по тропинке прошел он, где в зелени домик тонул,

Где лозами окна увиты… И тихо в окно заглянул.

Усеяли лилии землю; к гортани присох язык;

И в страшную смертную маску лицо превратилось вмиг.

Как инок, что слышит про Деву дурные слова подлеца,

Кузнец содрогнулся, увидев супругу в объятьях писца.

Побрел в свою кузницу Теллус, шатаясь, словно был пьян,

И сердце терзала мука. Но вскоре явился план…

Он встал к своей наковальне, развел в своей топке жар,

Нанес по куску железа он страшный и точный удар.

И искры сыпались тучей; и делалось дело само;

И вот уж оно готово – позорное, злое Клеймо.

Той ночью звезда его сердца и страстна была, и нежна,

Его целовала жарко, – но знал он, что лжет она.

Еще от нее не слышал он столь влюбленных речей

(От страсти женщина зреет, как плод – от солнца лучей).

А он не сказал ни слова; он только глядел во тьму;

Он знал, что она сгорает от страсти – но не к нему.

Волос ее прядь намотал он на пальцы. В его уме

Звучало одно лишь: «Завтра…»; он думал лишь о Клейме.

Назавтра в солнечный полдень он снова пошел домой.

Под солнцем дремала роща, сморил даже бабочек зной.

Он к дому приблизился тихо… Внутри он услышал смех.

Смеялись над ним эти двое, верша свой постыдный грех.

Он вспомнил глаза, что сияли ему лишь в прежние дни;

Не мог он представить, что ныне сияют другому они!

Угаснет отныне сиянье! И вспыхнул огонь в крови;

Сквозь камень он видел их похоть, их радость от грешной любви.