Зов Юкона

Бросив жен и кров, мы рвались на зов, наши ставки шли на предел,

Мы плевали на тех, кто садился в снег, и назад никто не глядел.

Кто-то ныл и выл, и молитву творил, ну а кто-то был зол и нем,

И кто был нехорош, стоил трех святош, и мерещилось золото всем.

Там был Даго-малыш и Олсон-моряк, и при них многогрешный аз.

Нарекли остряки из отпетых бродяг «нечестивой троицей» нас.

Мы не козыри были, скорее – снос, вечно в шрамах и навеселе,

Черти старой закваски, под небом Аляски мы варились в одном котле.

Мы хотели выжить и шли вперед, и сметали все на пути.

Мы играли честно, на жизнь и смерть – нам должно было повезти.

И пришел наш день, мы сорвали банк, отыскав золотое дно,

Но от денег, баб и других забав к той поре мы отвыкли давно.

Одичавшие псы, мы тянули носы, словно звери к теплу из тайги,

И от запаха девок, вина и белья в небеса уносило мозги.

Город это капкан для таких, как мы, ну а золото будит спесь:

Ты не хочешь часть, хочешь все и всласть, это все ты получишь здесь.

По колено в воде копаться в руде – это было уже не про нас,

Лучше золото сыпать на груди блядей и идти с танцорками в пляс.

Промотавшись в пух, потерявши нюх, мы совсем с катушек сошли,

И, продав рудник, еще через миг очутились вконец на мели.

Тут пришел ко мне Даго-малыш и сказал, что была ему весть в эту ночь…

От двоюродной бабки – она померла, но явилась во сне помочь;

И велела она на север идти, там тропа для диких зверей:

Мы пойдем той тропой за Полярной звездой, и судьба будет к нам добрей…

Я послал его к черту, но тут ко мне Оле Олсон пришел и сказал,

Что племянника мертвого видел во сне, тот в три года жить приказал;

Из толпы мертвецов племянник кричал о пути, что на север ведет

И упрется торцом за полярным кольцом в небывалый брильянтовый грот.

Я погнал его прочь, но в ту же ночь мне приснился двоюродный брат,

Он сказал мне, что вскоре у Полярного моря я найду невиданный клад.

Надо только пойти по лосиной тропе в долину, где правит смерть,

И по склону хребта спуститься туда, где встречаются море и твердь.

Разбудив дружков, я сказал, что готов на серебряном клясться Цепу,

Что это Рок, и пришел нам срок – искать золотую тропу.

И вновь мы укрылись в родной глуши, звери с душой детей…

Льдины крошились, как карандаши, с хрустом медвежьих костей,

Река тащила нас на горбу, а солнце, как на костре,

Сжигало тьму, и песни ему орали мы на заре.