Рюссен коммер!

– Хиджама выпускает дурную кровь, – продолжала Мадина. – Омолаживает, оздоровляет, лечит прыщи, морщины, дряблость.

– Как лечит? Кровопусканием?

Тетяна перевернула меня на живот.

– Ягодицы раздвинь руками, – деловито сказала она.

– Да, да, кровопусканием, – закивала Мадина. – Делается надрез в нужном месте, на щеках, на лбу, а сверху ставятся банки.

– Ты не думай, она этому училась, у неё и сертификат есть, – сказала Тетяна, выдирая мне волосы из задницы.

Я посмотрела на комод, там стояли дипломы и сертификаты, в рамках, на русском, украинском и арабском.

– Два часа не мыться, сутки ничем не мазать и не ходить в сауну, – сказала Тетяна.

Я оделась, достала триста крон, протянула ей. Она суеверно кивнула на стол:

– Туда положи. Плохая примета, денег не будет.

Провожая, она протянула мне две визитки, свою и Мадины, на случай, если у меня есть подруги мусульманки. На её карточке было написано про эпиляцию и маникюр, на визитке Мадины – про хиджаму для женщин и детей, от всех болезней и в косметологических целях.

– Я, кстати, ещё убираюсь, стригу и делаю интимные причёски, – крикнула мне вслед Тетяна, когда я уже сбегала по лестнице. – И шью!

* * *

С Бу мы встретились недалеко от дома, где я жила, на набережной Страндвэген, самой дорогой улице Стокгольма. В 90-е её звали русской: стремительно разбогатевшие бандиты скупали здесь квартиры. Только высокие налоги и холодное лето спасли Швецию от нашествия наших нуворишей, выбравших более тёплые и весёлые страны.

Бу был в моём вкусе, голубоглазый, светловолосый и угрюмый. Только смотрел на меня, словно я прозрачная, и вообще вёл себя, будто я напросилась на свидание, а он, так уж и быть, согласился. Я подумала, что, видимо, не понравилась ему. Зря только эпиляцию делала.

– Я работаю в музее, – сказал Бу.

– Искусствовед?

– Нет, бухгалтер.

Я задумалась, как представиться.

– А я политический активист. Наверное, ты читал обо мне в «Дагенс Нюхетер». Ну, или в «Экспрессен».

– Я не читаю газет. Люблю рыбалку и ходить на лыжах.

Я немного опешила. У него была странная манера общения.

– Да, лыжи я тоже люблю. И оперу.

Не зная, что ещё рассказать о себе, мы просто пошли по набережной. С одной стороны тянулись уличные кафе, а с другой были припаркованы яхты.