Евгений Онегин / Eugene Onegin

XLII

The female cranks of high society!

You were the first whom he ignored;

Since in that age (you cant deny it)

The high tone makes us pretty bored.

It happens, though, some noble ladies

Interpret Say and Bentham essays,

But on the whole, their naГЇve chat

Is insupportable, I bet.

Besides, they are so chaste and pure,

So strict in judgment and exact,

Full of devotion and respect

That make me feeling sick and poor.

In front of them I feel so mean,

Just viewing those produces spleen.

XLIII

Р? РІС‹, красотки молодые,

Которых позднею порой

Уносят дрожки удалые

По петербургской мостовой,

Р? вас РїРѕРєРёРЅСѓР» РјРѕР№ Евгений.

Отступник бурных наслаждений,

Онегин дома заперся,

Зевая, за перо взялся,

Хотел писать – но труд упорный

Ему был тошен; ничего

Не вышло из пера его,

Р? РЅРµ попал РѕРЅ РІ цех задорный

Людей, о коих не сужу,

Затем, что к ним принадлежу.

XLIV

Р? СЃРЅРѕРІР°, преданный безделью,

Томясь душевной пустотой,

Уселся он – с похвальной целью

Себе присвоить ум чужой;

Отрядом книг уставил полку,

Читал, читал, а всё без толку:

Там скука, там обман иль бред;

В том совести, в том смысла нет;

На всех различные вериги;

Р? устарела старина,

Р? старым бредит РЅРѕРІРёР·РЅР°.

Как женщин, он оставил книги,

Р? полку, СЃ пыльной РёС… семьей,

Задернул траурной тафтой.

XLIII

And you, young pretties, not the ladies,

Whom in the night time now and then

The dashing cabs by cobbled roadways

Speed at full tilt, Onegin them

Had also left without care.

This apostate of love and play

Stayed home in loneliness and tried

The life by stories to describe.

But writing novels is hard work,

He yawned not once and then had found

That writing novels isn’t his ground,

The trade of writers isn’t his shop.