Шенгенская история

В последние дни снег словно специально начинал падать часов в шесть утра, чтобы к полудню от него и следов не осталось. Но в шесть-семь утра, когда правильные парижане выбегают в свои булочные, он падал. Падал и на город, и на горожан.

Андрюс старался пройти эти сто метров до булочной быстрее обычного, но в действительности смысла в этом не было. Все равно очередь за багетами и круассанами в булочной не помещалась. Но двигалась она быстро и уже через минуту-другую он оказывался внутри, смахивая ладонью с макушки еще не растаявшие снежинки.

– У нас осталось триста семьдесят два евро, – спокойно объявила ему Барбора за завтраком. Объявила и, не дождавшись ответа, отломала еще кусочек багета и, макнув его край в банку со сливовым джемом, отправила в рот.

– Все будет хорошо, – заверил ее Андрюс. – Давай договоримся, что о деньгах будем разговаривать не раньше обеда! Чтобы не портить утро!

Он перевел взгляд на окно, за которым все еще падали снежинки, но теперь их было намного меньше.

– Утро деньгами не испортишь! – ответила с улыбкой Барбора. – Это я так, чтобы ты помнил!

На площади Републик снова крутилась карусель. Лошадки и ослики поднимали и опускали детишек, восторженным взглядом провожавших проносившиеся мимо машины и дома. Рядом снова стояли мамы и няни. Другие мамы и няни ожидали очереди покатать своих малышей, жадным взглядом следивших за умопомрачительным кручением-вращением этого огромного, волшебного, яркого «волчка».

Как только Андрюс надел красный нос, мальчишка-китаец, обернувшись, закричал: «Сяочао!» и захлопал в ладошки.

Другие дети, а за ними уже и мамы с нянями, отвлеклись от карусели, и Андрюс тотчас опустился на корточки и пошел по кругу смешной утиной походкой, раскачиваясь из стороны в сторону и только каким-то чудом не падая на мокрый от расстаявшего снега асфальт.

Пятнадцать минут клоунады принесли Андрюсу почти семь евро и немного усталости.

Мальчишка-китаец в надутой желтой куртке, тот самый, что первый узнал Андрюса и закричал «Сяочао», подбежал и, задрав головку и протянув руку, попытался дотянуться пальчиками до красного клоунского носа.

– Лё клун! – перевела она на французский.

– Ну да, клоун! – закивал Андрюс.