Разум слов

Над огненным замком, в котором томится зерно,

над запахом хлеба и сырости – точная бездна.

Нещадная точность! Но большего и не дано,

чем это увидеть без страха, и то неизвестно.

«Расширяясь теченьем реки, точно криком каким…»

Расширяясь теченьем реки, точно криком каким,

точно криком утратив себя до реки, испещрённой стволами,

я письмом становлюсь, растворяясь своей вопреки

оболочке, ещё говорящей стихами.

Уходя шебуршаньем в пески, точно рыба, виски

зарывая в песчаное дно, замирающим слухом…

Как лишиться мне смысла и стать только телом реки,

только телом, просвеченным – в силу безмыслия – духом.

Только телом, где кровь прорывает ходы, точно крот,

пронося мою память, её разветвляя на жилы…

Я к тебе обращён, и теперь уже время не в счёт:

обращённый к тебе, исчезаю в сознании силы.

Опыт горя и опыт любви непомерно дают

превращение в сердце, лишённое координаты,

оно – всё, оно – всюду, с ним время в сравнении – зуд,

бормотание, шорох больничной палаты.

И теперь всемогущество зрения – нежность его,

пусть зрачок омывает волна совершенным накатом,

это значит, пробившись за контур, слилось существо

с мнимо внешним и мнимо разъятым.

«Бывали дни безмыслия…»

…и потом одаривает втрое.

    В. Черешня

Бывали дни безмыслия, июль

на цыпочках заглядывал с балкона,

и проникал, чуть оживляя, тюль,

и к изголовью свет струил наклонно.

Бывали дни – не верил, что умру,

когда нас ночь на даче заставала,

и сад сиял, и больше никому,

нигде и никогда не предстояла

не только ты, но эта полнота,

утишившая время до приметы.

Я и теперь не верю, хоть она

изнемогла, распавшись на предметы.

Я и теперь не верю, но слабей.

Скажи: волна уходит, оставляя

воспоминанья в линзах пузырей,

один пузырь с другим сопоставляя…

Но человек, склонённый над столом,

не слышит, как стучит металлолом

и мёртвые клешни передвигает,

он времени волну одолевает,

и всё его живое существо

втройне одарено одним мгновеньем:

июльским днём, бессмертным помышленьем

и точным воплощением его.

«Где прошлое, в особенности то…»

Где прошлое, в особенности то,

которого не помню? Не уверен,

что я там жил, и надевал пальто,

подшитое убитым насмерть зверем,

и выходил в пространство… Там – никто.