Разум слов

Жизнью соринки, что слишком мала,

тихопомешанному увлечься

было всегда перед сном и улечься

с радостным риском – была не была!

Всё продолжается – только и знал,

было движение – так он и помнил,

только и видел: соломинку поднял,

на муравьиной тропе исчезал.

«Снег – на землю, душа – от земли…»

Снег – на землю, душа – от земли,

вам сегодня меняться местами.

Что ты медлишь, душа? Утоли

этот замысел. Больно?

Так зачем привязалась ко мне?

Наш разлад – он затеян над нами.

Ты любила кого-нибудь? Нет.

А со мной породнилась невольно.

Всё кому-нибудь принадлежит.

Снег и снег, как попытка оспорить,

исчезая, летит и летит,

так прекрасен, что боязно вторить.

Ну и всё же скажи, мы могли

полюбить, как пришли, – не владея?

«В области пчёл, в рыжей стране с солнечной осью…»

В области пчёл, в рыжей стране с солнечной осью,

там, где паук плёл мои сны по древесине,

я собирал дождь золотой или колосья

и на веранде павлин плыл в керосине.

Книгою мне лес пламенел, набранный густо

временем игл, липкой листвой и запятыми

угольных мух, влажным камням – влажное чувство

вторило и растворялось в полуденном дыме.

Этот песок вдоль по ступням к пяткам сандалий,

гретый асфальт или залив в отмелях белых,

россыпь мальков, хрупкий хрусталь рыбьих печалей,

их позвонки, перезвон слёз тонкотелых.

Если бы мог, если бы смел я усомниться

в том, что живу, прежде не жив, или растенье

если бы смел не называть умершей птицей

или птицу не называть ангельской тенью,

то и тогда…

«Сквозь тьму непролазную, тьму азиатскую, тьму…»

Сквозь тьму непролазную, тьму азиатскую, тьму,

где трактор стоит, не имея любви ни к кому,

и грязи по горло, и меркнет мой разум,

о, как я привязан к Земле, как печально привязан!

Ни разу так не были дороги ветви в дожде,

от жгучего, влажного и торопливого чтенья

я чувствую, как поднимается сердцебиенье

и как оно глохнет, забуксовав в борозде.

Ни разу ещё не желалось столь жадностно жить,

так дышит лягушка, когда малахит её душат,

но если меня невзначай эти ночи разрушат,

то кто, моя радость, сумеет тебя говорить?

Так вот что я знаю: когда меня тянет на дно

Земли, её тягот, то мной завоёвано право

тебя говорить, ну а меньшего и не дано,

поскольку Земля не итог, но скорей переправа.