Разум слов

Лишь, лишь, лишь

дождя, лишь, лишь,

под который ты спишь,

наполняет комнату шум,

шевелящихся долгих дум

потрясённая тишь.

«Есть чувства странные, живущие не в сердце…»

Есть чувства странные, живущие не в сердце,

но в животе, и даже не как чувства

живущие – скорей как мыши. Свет

в подвале зажигая, полсекунды

ты смотришь никуда, чтобы они

успели незамеченными смыться.

И можно жизнь прожить, не отогнав

и не постигнув маленького чувства,

которое заполнило тебя.

Нелепость. Но когда родную дочь

старик подозревает не своею,

то не измена мучает его,

а то, что он любовь извёл на нечто

столь чуждое, что страшно говорить.

«Ехал ученику…»

Ехал ученику

дать урок на краю

города по языку

и в проезжую смотрел колею,

загорались огни

новостроек, вдали

лезли в душу

рельсы, шпалы, клочки земли,

вот отец его, адвокат,

предлагает борща:

«Пища сталинская у нас, простая,

мы с сынком

остались вдвоём», —

е и ё после ща,

где её (после ща)

обитает здесь дух?

Я смотрю на сынка, на хрыча,

проверяю на слух:

человеческий род,

этот полный абсурд,

пощадил бы и тот,

кто не полностью мудр.

«Я вас вознагражу». —

«Извините, спешу».

Руку гладко-сухую суёт,

сын снуёт, сын на заднем плане снуёт.

«Должен снег лететь…»

Должен снег лететь

и кондитерская на углу гореть,

мать ребёнка должна тянуть

за руку, должен ветер дуть,

и калоши глянцевые блестеть,

продавщицы розовые в чепцах

кружевных должны поднимать

хруст слоёных изделий в щипцах,

и ребёнок, влюблённый в мать,

должен гибнуть в слезах,

и старик, что бредёт домой,

должен вспомнить, как – боже мой! —

как сюда он любил

заходить, как он кофе пил,

чёрный кофе двойной,

«Больше, – шепчет, – лишь смерть одна,

потому что должна

этот шорох и запах смыть…» —

и глухая должна стена

тень его укрупнить,

и тогда снегопад густой

всё укроет собой,

и точильного камня жрец

сотворит во мгле под конец

дикий танец с искрой.

«Если это последний…»

Если это последний

день, то я бы сошёл

в том саду,

где стоит дискобол

и холодный и бледный

свет горит, как в аду.

Дочь моя, или сын мой,

или друг мой идёт

впереди,

чёрен твой небосвод,

город снежный и дымный,

нет другого пути.