Разум слов

Но откуда тогда под подошвой

утра хрусткие ямы, бугры,

ночь, утёкшая в темень коры,

мир с голубизною подмёрзшей

накануне цветенья поры?

«Ещё хожу и говорю…»

Ещё хожу и говорю,

на голос отвечает голос,

из электрички тонкую зарю —

вот эту – я увижу ли ещё раз?

Какую глупость совершить могу —

так втрогаться в стеклянно-пыльный

пейзаж, что говорить: я избегу

тоски грядущей, непосильной,

и не завидую не любящему жизнь.

Но я уже не верю

словам, которые произнеслись.

Мы жаркие, вседышащие звери

и ничего не избежим.

Тем ненасытней потрясенье,

когда в вагоне в тридцать тел дрожим

и дышим сумерками воскресенья.

«В точке мира стоять…»

В точке мира стоять,

тучным телом её заполнять,

под молочною кожей руки

слабый воздух нежнеет,

и дождём, набираясь сознания, вдруг тяжелеет,

рассыпается на черепки,

и уходит буксир под темнеющий свод,

выворачивая рукав

мирового пространства, его, исчезая, взорвав.

Разве был мне когда-нибудь год?

Черепки, черепица дождя

затихает, и воздух, свежея,

снова ластится, как дитя,

и в ключицы впряжённая шея

человеческий череп вращает для бытия.

«Я о тебе молюсь…»

Я о тебе молюсь,

я за тебя боюсь.

Пока живём – живём,

пока вдвоём – вдвоём,

но как вместить обещанную грусть,

какое платье из неё сошьём?

Я не хочу смотреть

на государство-смерть,

и на его зверей,

и на его червей,

но как вместить обещанную твердь,

читатель Иоанновых страстей?

Но как тебя спасти,

когда нас нет почти,

и дар случайный жить

нас понуждают скрыть.

Я ничего не вижу впереди.

Как эту тьму кромешную вместить?

Дай только раз вдохну,

дай только жизнь одну, —

пока живём – живём,

пока вдвоём – вдвоём, —

дай только жизнь ещё раз помяну.

Жить будем ли мы вновь, когда умрём?

«Шум, шум, шум…»

Шум, шум, шум

дождя, шум, шум,

спит земля-тугодум,

я в подушку стихи прочту

не про эту жизнь, а про ту,

где и сердце и ум.

Спит, спит, спит

земля, спит, спит,

кто убил, тот и сыт,

я тобою лишь дорожу

да ещё двумя, кем дышу,

кто ещё не убит.

Друг, друг, друг,

тебе, друг, друг,

моё слово не вдруг,

ты приник к нему-своему,

как и я приник к твоему,

есть лишь родственный звук.