Вдовий полог

 – Вот, правда, не согласная я с тобой, и ругаешь ты меня каждый раз, и дурой называешь, а я всё равно тебе рада, потому как сестра ты мне единоутробная.

Сёстры чокнулись и быстро опрокинули по стаканчику. Горячая жидкость обожгла внутренности. Одетта прижала нос к тыльной стороне ладони и глубоко вдохнула. Одиллия закинула в рот кружок колбасы и усиленно заскрипела челюстью.

– Ох, хорошо! Наливай ещё!

– Да подожди ты, сейчас картошку подогрею, а то под твою закуску быстро захмелеем. – Вслед за сестрой Одетта положила кружок колбасы в рот и зачавкала.

– Сухая! – поправила Дилля и глупо хихикнула.

Словно эхом хихикнула и Детта.

Вернувшаяся с рыжиками и капустой Ида застала сестёр, захлёбывающихся смехом. Смех – вот что было одинаковым. Обе смеялись громко, навзрыд, задушевно и простосердечно, и в этот момент становились похожи. Похожи на бабушку – Аполлинарию Марковну.

Появление Иды помогло обеим успокоиться.

– Клади на стол. – Мать вытерла слёзы и раздвинула тарелки, высвобождая место под керамическое блюдо с разносолами.

– Не пойдут ведь, они там из песка крепость выстроили, теперь их оттуда не выманишь. – Ида косилась на красиво разложенные по тарелке кружки колбасы.

– А ты скажи, что тётя Дилля им конфетки привезла. – Мать кивнула на «Птичье молоко».

– Ладно, – насупилась Ида и нехотя направилась к двери.

– Только заставь их руки вымыть, да проверь, чтоб с мылом.

– Ладно.

Когда дверь за Идой закрылась, Одиллия полезла в сумку и достала пачку сигарет.

– Я закурю? – спросила, чиркая зажигалкой.

– Ты что? Сейчас же дети придут.

– Я проветрю! – Дилля подошла к окну и потянулась к форточке, но на полдороге застыла, заметив во дворе фигуру незнакомого мужчины. – А это что за коротышка? Ухажёр твой?

– Какой ещё ухажёр? – Детта подошла к сестре и глянула в окно.

По дорожке к дому переваливаясь, словно в каждой руке у него по ведру с водой, шлёпал на кривоватых ножках сосед Петька Баранов.

– Ах ты ж боже мой! – ругнулась в сторону коротышки Одетта. – Ведь прётся, козёл старый!

– Какой же он старый? – приподняла выщипанную в коромысло бровь Одиллия. – На вид не больше сорока. Просто ростом не вышел… – бровь медленно опустилась. – Хотя это, конечно, не отменяет того, что он козёл.

Уставившись в окно, сёстры наблюдали, как нескладный Баранов, поравнявшись с Идой, что-то быстро и коротко произнёс.