Вдовий полог

Девочка отпрянула, словно её ударили, и побежала. Баранов остановился и долго смотрел ей вслед. После чего вновь двинулся в сторону дома.

– Чтоб тебя… – прошептала Одетта.

– Что он ей сказал? – хмурясь, спросила Дилля.

– Кто ж его знает. Какую-то гадость. Противный мужик. С него станется.

«Противный мужик» в дом входить не стал, увидев в окне голову Одетты, прошлёпал прямиком к окну.

– Здоро'во, соседка! – Голос у коротышки был не менее противный. Такой же корявый и хамоватый, как и сам Баранов. – В дом пустишь или через окно говорить будем?

– Так не о чем нам разговаривать, Пётр Денисович.

– А я к тебе и шёл. Вроде как в прошлый наш разговор мы договориться не успели.

– А я с тобой и не договаривалась. И не договоримся мы. Иди по добру по здорову. Скажи спасибо, что муж мой не дожил, а то бы он тебе ноги переломал.

– Так не дожил… – растянул рот в улыбке Баранов. – Потому и предлагаю… И тебе легче будет, и…

– Слышь, мужик, – отодвинув сестру, крикнула в форточку Дилля.

– Ой, ну всё… – отступил Баранов. – Ушёл, ушёл. В следующий раз поговорим. А ты, Одя, подумай!

Кривые ножки зашлёпали обратно, топча сандалиями рыжеголовые бархатцы.

– Ох! – вздохнула Одетта и опустилась на табуретку.

– Чего ему надо от тебя? – Дилля чиркнула зажигалкой и наконец закурила тонкую сигарету. По кухне разлился запах ментола.

– Ираиду.

– Иду? В смысле? – Дилля выпустила в форточку тонкую струйку сизого дыма.

– Отдай, говорит, мне Иду, у тебя их вон сколько ещё.

Дилля пошарила глазами по кухне в поисках пепельницы. Выудив из мойки полулитровую банку, стряхнула в неё пепел.

– У него что, своих детей нет?

– Нет, откуда. Неженатый он.

– Тогда зачем?.. – Дилля прищурила карие глаза. – Подожди, он что…

Произнести вслух нагрянувшую догадку даже ей, циничной городской даме, оказалось затруднительным. Она наклонилась к сестре и внимательно посмотрела в такие же карие глаза.

– Не хочешь же ты сказать, что он это…

– Да чёрт его знает, – пожала плечами Детта. – Как тут определишь, он год назад сюда переехал, агроном, один живёт. Общительный вроде, но о себе ничего не рассказывает. Где и как жил до этого – неизвестно. А тут вдруг пришёл и говорит: «Отдай мне дочь». Я и не поняла сразу. А он: мне, говорит, нужна помощница по дому. Будет у меня жить на правах хозяйки. Тут я и почувствовала дурной запашок.