Вдовий полог

Пока врачи боролись за жизнь и выхаживали недоношенного первенца, Одиллия преспокойно отсиделась в животе у матери и появилась на свет аккурат к Новому году вполне себе жизнеспособным ребёнком. Маленькую грушевидную головку Одетты словно золотистым нимбом увивали жиденькие волосики. Голова Одиллии, правильной овальной формы, была полностью покрыта чёрными, как смоль, волосами. Несмотря на то что со временем светлые волосы Одетты потемнели, а выжженная пергидролем шевелюра Одиллии превратилась в одуванчик в поре цветения, а может, и благодаря этому, сёстры так и остались полной противоположностью.

К тридцати пяти годам Одетта успела выйти замуж, родить четверых детей, похоронить мужа. Из средств к существованию имела пенсию по утере кормильца и выплаты на детей.

К тем же тридцати пяти Одиллия также успела сходить замуж, правда ненадолго, всего на восемь месяцев, после чего благополучно развелась с «бесполезным мужем». Восьми месяцев ей с лихвой хватило, чтобы понять: больше в «замуж» она не ногой. Детей у Одиллии Ивановны не было.

Не завела. Слава богу, хватило ума. Зато у неё были: кооперативная квартира, хорошая должность и уверенность в завтрашнем дне.

– Так они же Богом данные, Диллечка, – запоздало оправдывалась мать, расставляя на столе тарелки. – А не будь их, с кем бы я осталась? Одна? Как ты?

– А что плохого?! – Одиллия пригладила наманикюренными пальцами короткую модельную стрижку. Из-под высокой желтокурой «шапочки» торчали короткие отростки чёрных волос.

– А что хорошего? Разве ж одной ладно? Тоскливо ведь, Диллечка, признайся.

 – Мать достала из буфета огромный нож, деревянную доску и стала пилить тонкую сморщенную палку «сухой» колбасы. – Осподи! Из чего только её делают? Впору пилу доставать.

– Давай я! – Дилля отобрала у сестры нож и принялась резать колбасу на кругляшки. – Одиночество, сестрёнка, это свобода. «Хочу – чай пью, хочу – на транзисторе играю».

– Одиночество – это ненужность. А что может быть страшнее ненужности?

– Ой, не говори ерунду! Любая нужность – это зависимость.

Привязанность, понимаешь?

– Нет, – мать поставила на стол стаканы. – Не понимаю и никогда не пойму. – Обернулась на Иду. – Сходи в погреб, доченька, набери там рыжиков и капустки квашеной. И огурцов солёных.

Когда дочь скрылась за дверью, Одетта нырнула в буфет и вытащила оттуда бутыль самогона.

– Ну что, по маленькой?

– А давай.

Одетта плеснула в стаканы немного мутной жидкости.

– Давай за встречу. – Приподняла стакан.