Идиот

Однажды ночью, пробудясь от тревожного сна, Кассини услышал, как первые строчки «Ада» Данте «металлически грохочут в подсознании: “Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу”[17 - Перевод М. Лозинского.]». На этих жутких словах по моим рукам пробежал холод. Я понимала, что речь идет о «кризисе среднего возраста». Но тут возникло ощущение, что мы всегда были и будем в середине нашего жизненного пути – возможно, до самой смерти.

Я проснулась в 9:07. Уставилась на часы, размышляя, что делать – остаться в постели, пойти позавтракать или же с опозданием бежать на русский.

Через пару минут порывистый ветер сдувал с ветвей сухие снежинки на мои щеки, еще теплые после подушки. Я опоздала на двадцать минут. В классе сидели только Иван и Борис. Ирина мне обрадовалась – ей не очень нравилось, когда на уроке только парни или только девушки. Она попросила меня встать рядом с Иваном и изложила свою идею: пусть Иван изобразит того Ивана, Нининого.

– Вы в итоге встречаетесь, – сказала она. – В Сибири. Понимаете?

Мы ответили, что понимаем, и встали друг напротив друга.

– Иван, – сказала я. – Ну вот мы и встретились.

– Это так, – сказал он.

Дальше мы стояли молча.

– Иван, – сказала Ирина. – Ты ничего не хочешь рассказать Нине?

– Ну, – произнес он. Посмотрел на пол, потом – на меня. На лбу появились морщины. – У меня есть жена, – произнес он.

Я знала, что эта сцена – понарошку, что она – всего лишь текст. Но внутри у меня всё опустилось, дыхание перехватило, а в груди поднялась волна тошноты. Я поняла, что надеялась услышать слова оправдания: может, он шпион или он скрывается от обвинений в преступлении, которого не совершал. Надеялась услышать, что его брак – фиктивный.

Ничего на самом деле не случилось, – уговаривала я себя. Даже в самом рассказе Нина всё время знает, что Иван женат. Это не новость.

Но даже в конце занятия я еще немного злилась на Ивана – так в реальной жизни сердишься на человека, который сказал тебе что-то дурное во сне. Вопреки обыкновению, я не стала спускаться с ним по лестнице, а пошла к лифту.

* * *

На каникулы я ездила домой в Нью-Джерси. В целом там всё осталось по-прежнему, но кое-что слегка изменилось. Гипсовый ослик сестер Оливери так и стоял под ивой на подъездной дорожке, но стал капельку меньше.