Глухомань

 – У него – тоже родители. Я обещал.

– А еще-то приедешь? Или прямо в Афган?

– Приеду, крестный. Слово.

Впервые назвал меня крестным, и я несколько смутился. А он с того вечера только так ко мне и обращался.

3

Они ушли довольно скоро («по бабам прошвырнемся», как объяснил мне Федор, но – шепотом, чтобы Андрей не слышал). Они ушли, а Вахтанг задержался. Помогал убирать со стола, потом мыл посуду и молчал. Хмуро как-то молчал.

– Выговорился на тостах? – спросил я.

– Нет, – он вздохнул.

– Не совсем так, но вроде – так.

– Не нравится мне это, – вздохнул Вахтанг.

– Почему не нравится? Обычное дело.

– Федор мне подробно свою детдомовскую биографию изложил, пока вы с Андреем прошлое вспоминали.

Я, признаться, несколько опешил:

– Он – из детдома?

– Кто-то что-то сочиняет, – вздохнул Вахтанг. – Только зачем – вот вопрос. Киму не говори. Парни мужчинами стали, у них – свои проблемы. Может, с девушками списались, дело житейское.

4

На другой день Андрей и Федор уехали. Вернулись через три дня и тут же с непонятной торопливостью улетели в Афган. Я поколебался, но все же спросил Кима:

– Что-то случилось?

– У мужчин могут быть дела, отцам неподотчетные.

А спустя две недели после их отъезда я получил повестку с просьбой посетить райвоенкомат.

– Что за проблемы вдруг, Григорьевич? – спросил я военкома. – Я же белобилетчик.

– Проблемы – в моем кабинете. Подожди там, к тебе зайдет товарищ.

– Из прокуратуры?

– Дознаватель. Что-то уточнить хочет.

Не успел я перекурить, как вошел немолодой мужчина в гражданском. Молча показал удостоверение, сел напротив.

– Курите, это просто разговор, – сухо этак сказал. – Без протокола. Андрея Кима хорошо знаете?

– Достаточно. Что-нибудь случилось?

– Нет, ничего. И все же разговор этот должен остаться между нами. Очень прошу ни в коем случае не посвящать в него родных Андрея Кима.

– Андрей ранен?

– Повторяю: с ним все в порядке. Исполняет свой интернациональный долг с отвагой и честью. Вопрос касается его отпуска.

– Какой вопрос?

Я не совсем уж отчаянно отупел. Я изо всех сил играл отупевшего советского человека, который приучен бояться дознавателей из прокуратуры с пеленок.

– Он уезжал из совхоза «Прохладное»?

– «Полуденный».

– Что?

– Совхоз называется «Полуденный».

– Оговорился.