Хранить вечно

– Какие уж тут засады, – невесело усмехнулся Саксум. – Это он, скорее, на меня засаду устроил… Только вот не на того, понимаешь, нарвался.

– Да-а, нарвался он явно не на того. Не повезло… – сказал Паквий. – Вот что, – повернулся он к писарю. – Сообщи-ка об этом в Габу. Пусть тех, кто придёт за телом Баруха, возьмут и допросят. С пристрастием. Может, на сообщников этого негодяя удастся выйти. Не втроём же они, в самом деле, орудовали на половине территории Палестины… Ну, хорошо, – он опять взглянул на Саксума.

 – И что было дальше?

– Дальше? – Саксум пошкрябал в бороде. – Да дальше-то, в общем, ничего интересного уже не было. Мы с женой быстренько свернулись, забрали из стойла своих ослов и пошли на Ципори… Ну, а потом нас нагнал конный патруль… Кстати, парни в патруле толковые, лихо сработали. Там ведь от трактира четыре дороги уходят. Наверно, по следам вычислили. А может, кто-нибудь из местных подсказал… Сопротивления я не оказывал. Сразу отдал меч.

– Я знаю, – кивнул советник.

 – В протоколе из Габы зафиксировано, – он помолчал, внимательно глядя на Саксума из-под густых чёрных бровей. – Скажи, а почему ты не остался на постоялом дворе, а попытался скрыться? Почему не сообщил обо всём случившемся властям? Чего тебе было бояться?

Саксум вздохнул.

– Виноват, трибун. Конечно, надо было остаться. И конечно, надо было сообщить… Но я не знал, сколько всего этих разбойников. И не стоит ли ждать повторного нападения. Я ведь говорю – со мной была жена. Она у меня на восьмом месяце.

Поэтому… Поэтому я решил уходить… Полагаю, моя вина не столь велика?

Советник молчал довольно долго, рассматривая Саксума и поглаживая свою аккуратную бородку. Потом отодвинул стул и поднялся.

– Тиберий Юлий Симон Саксум. Именем императора Тиберия Юлия Кесаря Августа и на основании закона Империи ты признаёшься невиновным по всем пунктам обвинения. Твоё арестованное имущество, включая личное оружие, подлежит безусловному возврату. Да свершится правосудие! – он сел и вопросительно посмотрел на писаря.

 – Записал?

Тот, всё ещё торопливо скрипя по папирусу, закивал, зашаркал под столом ногами, потом в последний раз обмакнул перо в чернильницу, вскочил, аккуратно подхватив протокол допроса, быстро перенёс и разложил его на столе перед советником и услужливо подал ему перо. Паквий подмахнул, не глядя.

– Всё, можешь быть свободен… – движением руки отослал он писаря. – Бэни?!

В дверях возник согнутый в поклоне слуга.