Кладовая солнца

– Я сказал кратко, – начинал он этот всеми жданный рассказ, – «Ваше императорское высочество изволили посетить наш отдаленный Север…»

На этом месте рассказа Астахов делал большую паузу, и гости с волнением ожидали, что вот теперь-то и будет сцена падения блюда, но Астахов делал паузу только затем, чтобы с силой ударить на следующее затем слово «мы».

– «Мы, представители западносибирского пароходства, в ознаменование сего величайшего события, подносим вашему императорскому высочеству хлеб-соль».

– И все? – спрашивали разочарованные гости.

– Все, – отвечал Астахов. – Я сказал кратко: «Ваше императорское высочество изволили посетить…»

И повторял свою речь еще раз сначала.

Одни уходили, другие приходили, как на выставку, и рассказ повторялся с утра и до вечера. За обедом, за чаем, за ужином, ежедневно слушал все Алпатов, и даже когда забирался к себе наверх, то и туда долетала сильно ударяемая фраза: «Мы, представители западносибирского пароходства…»

Наконец явился сам директор к Астахову и сразу все прекратил.

– Стой! – крикнул директор во время паузы перед «мы». – Стой! стой! Сейчас же мне говори, что в это время случилось.

– Что случилось? – робким голосом переспросил Астахов.

– Ты уронил блюдо с хлебом и солью?

Молчание. Голос директора:

– Ты уронил?

– Ну да, уронил, – глухо ответил Иван Астахов.

У Алпатова сердце сжалось, до того ему стало больно за дядю, и, видно, директор тоже не смеялся и только вымолвил:

– Эх, ты…

Чтобы замять эту неловкость, директор сказал:

– А у нас для выпускного класса как раз на эту тему из округа прислали сочинение: «О значении проезда наследника по Сибири»…

– Как же так? – спросил дядя.

– В конверте, – ответил директор, – а умные люди и через конверт видят. Я мальчишек к экзамену вот как налажу.

– Но ведь это же нехорошо, – сказал Астахов.

Верно, директор на минутку смешался: было молчание.

– Я тебе не раз говорил, – начал директор небывалым голосом, без обычной насмешки, – школу в таком виде, как нам задают, я не признаю, внутри этой казенной школы я создаю школу народных вождей. Я делаю большое дело и держусь только тем, что моя гимназия первая.

Видно, и Астахову стало неловко или жалко директора, он сказал ему торопливо:

– Да я ничего.