Позолоченная луна

Она видела замок на ранних стадиях строительства – как рабочие ровняли лужайку, размечали помещения, возводили деревянные клети лесов. Но сегодня она впервые увидела больше, чем его размер и великолепие.

Сегодня она в первый раз поняла, что все это значит.

Дверь к переменам была открыта – но обратного пути не существовало.

Ей показалось, что где-то вдалеке послышался свисток поезда. А потом ей почудились воображаемые звуки отцовской скрипки – оттуда, из тех ночей, когда его зрачки были нормальны, а пальцы верно держали деку инструмента.

Теперь из-за куста рододендронов, кроме шагов Дирга, слышалось постукивание его ружья, которым он опирался о землю при каждом шаге. Подойдя, он остановился и поднял голову к ней, стоящей на каменной балюстраде.

Не сказав ни слова, они оба протянули руки, касаясь друг друга пальцами – и былое течение возобновилось. Затем она быстро отдернула руку – течение было слишком сильно, чтобы быть безопасным.

Он проследил ее взгляд в сторону замка и голубых волн горных хребтов позади него.

– Мы все скучали по тебе, Керри. Просто чертовски.

– И я по всем скучала.

Она соскочила вниз. Дала ему обхватить себя мощными, сильными руками. Его объятия всегда уносили ее куда-то прочь. Но путы, связывающие их, могли однажды прервать ее дыхание.

– Прости, что не встретил тебя с поезда, – сказал он, – застрял в Уитнеле, там с мельницей проблемы. Когда я наконец закончил, то встретил на станции Фарнсуорта. Он сказал, что передал тебе мое письмо.

Пальцы Керри скользнули к карману юбки: телеграмма от Дирга все еще была там, бумага хрустнула под рукой.

– Спасибо тебе за это. Ты слышал, что там случилось – до того, как ты вернулся? – Перед ней снова замелькали образы – репортер, такой серьезный, такой милый, лицом в грязи.

Дирг покачал головой.

– Просто позор. Да вся станция только и говорила об этом, когда я пришел. Как папа?

– Плохо. Но я это знала еще до возвращения.

Он вытащил из жилетного кармана часы, блеснувшие бронзой.

– Это что-то новое, – откинув голову, она заметила, что его шляпа тоже была новой: светло-серый фетр, который испачкался бы после первой же борозды, пройденной по пашне. И ружье, поняла вдруг она – не старый обрез, а настоящая новая винтовка. Винчестер. – По твоим письмам я думала…

Не отвечая, он прислонил винчестер к каменным перилам.

– Ты только посмотри на себя, Керри МакГрегор. Ничего-то в тебе не изменилось.