Позолоченная луна

Клей был бы лучше, если бы уголь со смолой удалось нагреть, но сойдет и так.

Фарнсуорт, очевидно, наблюдал за всеми ее телодвижениями, почесывая бороду.

– Мистер Фарнсуорт, – сказала она, протягивая ему письмо. – Я буду вам признательна, если это будет отправлено со следующей почтой. – И ушла, прежде чем он успел задать хоть какой-то вопрос.

Проходя мимо ряда болиголова, она миновала беседку с мраморной богиней. Теперь, когда рядом не было близнецов, наблюдающих, как она смотрит на Билтмор – смотрит по-настоящему, впервые за последние два года, – Керри направила взгляд через длинную полосу газона.

В жизни ей редко приходилось бороться с завистью, даже когда она гуляла со своими соученицами из Барнарда по Пятой авеню, и мимо них проезжали кабриолеты и кареты четверней. Но теперь, вернувшись вновь в свои горы…

Она никогда не представляла себе ничего подобного, даже когда читала близнецам старую книжку в потрепанной обложке, на которой можно было различить только часть слова Гримм.

Почти заброшенными. Потому что ее не заставят бросить свою.

Но замок стоял здесь, перед ней, в меркнущем свете дня: шпили его башен, казалось, пронзали плывущие в небе облака. Выгнутый стеклянный купол, отражающий облака, казался продолжением неба. Как будто к нему были неприменимы физические законы, определяющие, где кончается небо и начинается замок.

Стоя у каменной ограды, она услышала сзади шаги. Она узнала этот быстрый хруст веток, торопливые шаги по влажной земле, широкую поступь. Она знала, что Дирг Тейт не станет ее окликать.

Мужчины гор лаконичны. И на добро, и на худо они реагируют одним и тем же стоическим молчанием. О его волнении за него говорил его бег.

Она напряглась. Вместе с привычной старой радостью. И старой дружбой.

Но вдоль спины у нее пробежал и ужас.

Взобравшись на каменную балюстраду, она посмотрела вниз, на двойной излом дороги, бегущей по обеим сторонам холма, на кирпичную террасу и фонтан в добрых десяти метрах под тем местом, где она стояла, с трудом удерживая равновесие. Но она выросла, прыгая по скалам, и чувство равновесия у нее было не хуже, чем у горной козы. А сейчас ей надо было казаться повыше.