Позолоченная луна

Английский, впрочем, он знал еще хуже, хоть и учил его с падре Д’Эредита на случай, если однажды сумеет уехать из Италии.

Джентльмен, который был моложе, с темными, серьезными глазами, высокими скулами и аккуратно постриженными темными усами обернулся и посмотрел на него, все еще сосредоточенно щурясь.

– Мерси. – И тут же, покраснев, перешел с французского на почти безупречный итальянский. – Perdonami. Sono appena arrivato in Francia. Grazie per aver portato il vino[13 - Прошу прощения. Я только что прибыл во Францию.

Сол обратился к ним на ломаном английском:

– Сегодня лучшее, что осталось, – это кьянти. Но оно стоит много.

Мужчины обменялись веселыми взглядами.

Пожилой цокнул языком.

– Если ты про высокую цену, то это неважно. В любом случае принеси самое лучшее вино. – Его глаза блеснули под нависшими седыми бровями. – Мистеру Вандербильту по вкусу то, что дорого.

Тот, что с темными усами, был, кажется, еще моложе, чем Солу сначала показалось.

Так как Сол был одним из немногих сильных мужчин, работавших в местном пансионе, поскольку большинство эмигрировали в Америку, то он и седлал каждое утро лошадь мистеру Вандербильту. Сол уже понял, что этот человек знает, как выбрать самую лучшую лошадь в стойле. Конечно, он не станет обращать внимания на цену при выборе вина.

Вандербильт, вытянув шею, наклонился над листом. – Я не очень понимаю, Ричард, что вы имеете в виду, передвигая главную лестницу в сторону, чтобы она стала в большей степени основной деталью вида с фасада.

Пожилой мужчина провел концом ручки по листу. И ее кончик снова запорхал над бумагой.

Шпили. Откосы. Парапеты.

Сол стоял, замерев на месте, гораздо дольше, чем должен хороший официант.

Бормоча над теми деталями, что появлялись на листе бумаги под пером пожилого, оба джентльмена вдруг замолчали.

– Perdonami, – извинился Сол. – Chiedo scusa[14 - Прошу прощения (ит.).]. – И поспешил принести заказанное кьянти.

Эти двое, Вандербильт и тот, что с пером, проговорили там допоздна. Заказали еще кьянти. Еще сыра пекорино и блюдо красного винограда, который кидали в рот по две-три ягоды, не переставая говорить и перебивая друг друга. А потом, уже в три часа ночи, заказали два эспрессо.