Позолоченная луна

Затем, снова вскинув Нико к себе на спину и не глядя, смотрит ли всадница на него, зашагал дальше по подъездной дороге.

Нико дрожал – возможно, от холода. А может, от страха.

Сол не позволял себе дрожать от холода. После работы в каменоломнях Пенсильвании он твердо знал, что никогда нельзя позволять себе признавать, насколько ты замерз – это опасно.

– Стисни зубы, – учил его старый итальянец. – И не жалуйся ни единым словом. Senza parole[12 - Молча (ит.).]. А то холод услышит тебя и станет еще сильнее.

Сол пробирался по грязи. Его спина ныла и от жестких сидений в поезде, и от тяжести мальчика. При тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь остатки тумана, он различал дорогу в мутной темноте. При каждом шаге по мокрым листьям раздавалось мягкое чавканье.

Влага собиралась в капли и стекала с резных кончиков кленовых листьев – должно быть, наступали заморозки. Как и говорила тетушка Рема из поезда, подъездная дорога вилась петлями и шла через каменные мосты. Под деревьями, какие не растут в Палермо.

Идти дальше в такой темноте было бессмысленно. Но после всех этих лет Сол просто должен был увидеть здание, создание которого он представлял себе, начиная с рисунка на бумаге. Должен был, несмотря на слабый свет луны в тумане, несмотря на Нико, прилипшего к его спине, как морские желуди к днищу того корабля, что привез их в эту страну.

– Билтмор, – сказал он вслух. И тут же, к изумлению Нико, добавил: – Здесь работали – и жили – талантливые мастера Сальваторе Франсис Катафальмо и Николас Петер Катафальмо.

И нарушители закона. К вашим услугам.

Сколько раз он повторял все это каждый день в пансионе. Хотя не ту часть, про нарушителей – это было до того, как он стал таким. Но к вашим услугам – да.

И тогда, когда ему пришлось оставить мать и Нико в Палермо, чтобы искать работу, он сказал это двум американским джентльменам, которые приехали во Флоренцию искать вдохновения.

Один из них, седобородый, водя своей чернильной ручкой по бумаге, даже не обернулся, чтобы сделать заказ.

– Лучшего вина, что у вас есть, гарсон. Мы с мистером Вандербильтом перед ужином предпочитаем хорошее бургундское.

Гарсон. Хотя они были не в Париже, а во Флоренции, и Сол почти не знал французского.