Поэмы 1918-1947. Жалобная песнь Супермена

)

Смех затаили, ждут… Великан к нему вдруг подходит

и, неуклюже нагнувшись, прямо в лицо ему дует,

мощно и шумно; а он, узкоплечий такой, тонкорукий,

молча встает, побледнев, как быстрая пена морская,

и точно взмахом крыла сшибает с ног забияку…

Помнится, гам поднялся. Благодушно хвалили, дивились.

Странник плечами повел и вышел из шумной пещеры.

Стало в ней душно и мне; я нагнулась, легко проскользнула.

Черный раздвинулся свод; мне навстречу, тиха и безумна,

выплыла лунная ночь и, вздохнув, унесла, закружила.

Призрачно берег белел; безмолвному грезилось морю

море небесное; скалы синели; неслась я неслышно, —

словно самые звуки растаяли в лунном сияньи…

Вдруг я увидела друга, и ночь, как волшебница, скрылась,

нет – превратилась в единый задумчивый

луч, прильнувший

к бледному лбу человека недвижного. Ожили звуки;

выслало море волну, и тихо волна возвратилась;

странник ко мне повернулся, узнал, чуть ресницы блеснули.

Нет, он меня не любил! Я у ног его села, и снова,

снова нахлынула ночь голубая; сложила я руки,

старую, старую песню огромной луне подарила:

Хоть и рядом сидим, – ты один, я одна…

(Серебристая в море вскружилась волна.)

Ты безгласен, и бледен, и думой далек.

(Просияв, наклонясь, пролилась на песок.)

Где блуждает, скажи, твоя туча – душа?

(Разостлалась волна, сиротливо шурша.)

Ты не хочешь понять – я сказать не могу!

(И волна умерла на пустом берегу.

Песнь моя улетела, исчезла. Странник, не глядя,

волосы тронул мои ладонью холодной: казалось,

радуясь звонкому дару, луна говорит мне: спасибо…

3

Дни протекали за днями. Уж ветер опрашивал ветви:

нет ли янтарных листков? И бредину в лиловом овраге

мучил, и мучил березку в нашем саду убогом.

Ах, как он стал тосковать, изгнанник таинственный! Тучи

тяжко над морем влеклись, и глядел он все чаще, все чаще

с бледной песчаной косы в равнодушную даль – не видать ли

паруса, белого друга?

А я – заклинала я ветер!

Выйди, взыграй, волновой! Отклони корабли роковые!

О, не пускай их сюда! Занавесь беспросветным туманом

остров задумчивый мой, чтоб со мною б остался навеки

царь безвестного края!

Мольбам моим, скорбным и страстным,

ветер лукавый не внял…

Помню, в тот день я проснулась

поздно, и в черный платок завернулась, и вышла лениво.