Поэмы 1918-1947. Жалобная песнь Супермена

Пасмурно, пасмурно было; к морю я шла и бессвязно

думала все об одном, о любви своей пламенно-пленной:

ключ бы найти золотой – пронзительно-яркое слово!

Я очутилась у моря, и вдруг мое сердце скатилось

в бездну. Вон там старший брат мой

вволакивал лодку на сушу,

а там, далече, далече, серебряный узился парус.

Молвил спокойно рыбак, на плечо блестящие весла

вскинув: «Ты опоздала… Купеческий пестрый кораблец

друга увез твоего; торопил он меня: не успеем,

ах, не успеем подплыть! Я смеялся», – и, крепко ступая,

брат удалился.

вспыхнул в случайном луче и потух – навеки…

Прощай же!

Светлый, безмолвный скиталец. Не чуяли дольние души

гордой твоей красоты, – но и ты, распахнула ль ты двери,

тихие двери своих очарованных черных чертогов,

полных сиянья, и трепета, и откровений крылатых?

Ты не желал! Ты молчал, хоть и двигались

губы, – созвучья

были темны, как слепца сновиденья.

Быть может, о странник,

ныне, в пустыне печали, не только себя я жалею.

Если б, ах, если б меня ты душою заметил, быть может,

море бы вдруг превратилось в ограду алмазную, чайки —

в легкие радуги, ветер – в напев непрерывной услады!

Царь безвестного края, – быть может, заветное счастье

рядом с тобою прошло, а ты хоть и слышал, – не понял…

    21–XII–20

    Груневальд

Петербург

Так вот он, прежний чародей,

глядевший вдаль холодным взором

и гордый гулом и простором

своих волшебных площадей, —

теперь же, голодом томимый,

теперь же, падший властелин,

он умер, скорбен и один…

О город, Пушкиным любимый,

как эти годы далеки!

Ты пал, замученный, в пустыне…

О, город бледный, где же ныне

твои туманы, рысаки,

и сизокрылые шинели,

и разноцветные огни?

Дома скосились, почернели,

прохожих мало, и они

при встрече смотрят друг на друга

глазами, полными испуга,

в какой-то жалобной тоске,

и все потухли, исхудали:

кто в бабьем выцветшем платке,

кто просто в ветхом одеяле,

а кто в тулупе, но босой.

Повсюду выросла и сгнила

трава. Средь улицы пустой

зияет яма, как могила;

в могиле этой – Петербург…

Столица нищих молчалива.