На войне как на войне

– Пятнадцатая! Строиться на ужин!

– Шестнадцатая, выходи строиться!

Теленков, набрав в легкие воздуха, рявкнул:

– Четырнадцатая батарея! Выходи строиться!

Четырнадцатая батарея давно ждала этой самой родной команды. Курсанты соскакивали с нар, на ходу подпоясывались ремнями и уже в строю застегивали воротнички.

– Подравняйсь! – командовал Теленков. – Смирно! – И, одернув гимнастерку, резко печатая шаг, пошел в каптерку – доложить Горышичу, что рота построена на ужин.

Через минуту из каптерки вышел сутулый Горышич в своей неизменной фуражке, полинявшей до неопределимого цвета, которая держалась не на голове, а на огромных ушах.

Пройдя туда и обратно строй, сумрачно глядя исподлобья, Горышич остановился на правом фланге и совершенно равнодушно, лениво протянул:

– А у Малешкина опять пилотка задом наперед… Куда только смотрят дежурный и помкомвзвода?

Горышич выпятил грудь и проскрипел:

– Сержант Теленков, распустить батарею.

– Разойдись! – рявкнул Теленков.

Батарея разошлась… Мимо, громко стуча по цементному полу сапогами, пошли на ужин шестнадцатая, за ней пятнадцатая…

– Батарея! Становись! – скомандовал Теленков.

Батарея торопливо строилась, выравнивая носки, Пашка сбоку следил за равнением.

– Зайцев, куда вылез? – крикнул он… Сделать Зайцеву замечание было самое приятное для Теленкова… Этого курсанта он терпеть не мог за его зазнайство и злые насмешки над теми, кто был его слабей… Теленков подал команду «смирно» и доложил старшине, что рота выстроена для следования в столовую на ужин.

– Напра-во! – скомандовал Горышич.

Рота повернулась направо и, как показалось Теленкову, безукоризненно. По крайней мере, придраться было совершенно не к чему. Но Горышич подал команду «отставить» и, подойдя к самому длинному и толстому курсанту Колупаеву, очень нежно и ласково сказал:

– Мешок с добром.

Батарея грохнула…

– Почему смех? – искренне удивился Горышич. – Над кем смеетесь? – заговорил он словами гоголевского городничего. – Над собой смеетесь… Смирно! Напра-во!

Шеренга качнулась и громыхнула сапогами…

– Отставить! – рявкнул Горышич.

У Теленкова сжались кулаки. «Ну и Змей Горыныч!.. Хлебом не корми, только дай поизмываться над курсантом». Он вплотную подошел к Горышину и лихо козырнул:

– Товарищ старшина… Батарея опаздывает…

Горышич посмотрел на него и махнул рукой.

– Командуйте, Теленков… А мне и смотреть-то на вас не хочется.