На войне как на войне

От казармы до столовой – с полкилометра. Расстояние за время учебы вымеряно солдатскими сапогами с предельной точностью. Теленков вывел батарею на улицу, подал команду «подтянись» и оглянулся назад. Горышич стоял в дверях казармы, широко расставив ноги… Батарея миновала КПП и бодро зашагала по хорошо укатанной дороге. Казалось, ничто ее теперь не остановит… Но в это время сбоку раздался ехидный голос Горышича:

– А где песня?

Когда он успел догнать батарею?! Впрочем, неожиданные появления Горышича тогда, когда его совершенно не ожидали, всегда для батареи были загадкой.

– А где песня? – повторил Горышич.

– Запевай! – крикнул Теленков.

Батарея продолжала идти, почти вдвое сократив шаг… Теперь она рубила шагами как на параде.

– Запевай, – повторил Павел. – Наценко!

Однако Наценко не ответил: «Есть, запевай». Запевалы вообще не было в строю… Старшина остановил батарею.

– Сержант Медведев, где Наценко? – спросил Горышич.

Помощник командира взвода пожал плечами.

– Не знаю…

Единственно, кто знал, где Наценко, так это Медведев… Сразу же после самоподготовки он отпустил запевалу к милой на свидание… За это Наценко разрешил ему съесть свой ужин.

Теленков скомандовал: «Равняйсь, смирно! Шагом марш!»

Шагов тридцать прошли спокойно.

– Батарея, стой! – неожиданно рявкнул Горышич. Батарея словно споткнулась… Левофланговый Малешкин носом ткнулся в спину Васина и только поэтому не упал.

– Батарея, на месте шагом марш!

Батарея тяжело и ритмично топтала землю.

– Запевай!..

Курсанты молчали, тяжело и ритмично громыхая сапогами…

– Правое плечо вперед, арш!

Батарея повернула назад к казарме. Послышался возмущенный ропот…

– Разговорчики!.. – прикрикнул старшина. – Запевай!

Теленков кашлянул и закричал пронзительно, не своим голосом:

– Не забыть нам годы огневые и привалы у костра…

Он не успел и передохнуть, как батарея дружно и оглушительно подхватила:

– Завивая в кольца голубые дым махорки у костра…

Горышич отдал команду: «Левое плечо вперед, потом – прямо».

И Павел почувствовал, как идти стало легко и весело.

– Эх, махорочка-махорка, породнились мы с тобой, – ревела батарея. И рев ее уже пугал притихшие вечерние улицы города. Проходившие люди останавливались и, пораженные, долго смотрели вслед.