Тени в раю

Слез как не бывало, она успела припудрить носик и даже улыбалась.

– Где же это вы полюбили водку? – спросила она. – В вашем отечестве ее, по-моему, не слишком жалуют.

– Верно, – согласился я. – В Германии пьют пиво и шнапс. Но свое отечество я давно позабыл и ни пива, ни шнапса не пью. Я, правда, и по части водки не особенно силен.

– Что же вы тогда пьете?

Беседа просто идиотская, успел подумать я, прежде чем ответить.

– Да что придется. Во Франции вино пил, когда была такая возможность.

– Франция, – проговорила Наташа.

 – Во что ее превратили немцы!

– Я тут ни при чем. Я в это время во французском лагере для интернированных сидел.

– И правильно! Вы же враг.

– Ну да… А до этого я в немецком концлагере обретался. Тоже как враг.

– Что-то я не понимаю…

– Я тоже, – бросил я сквозь зубы. Что за день такой дурацкий, подумал я. Все как по кругу, и мне никак не вырваться.

– Хотите еще глоток? – спросил я. Говорить и правда было совершенно не о чем.

– Спасибо. Лучше не надо.

Я и до этого уже довольно много выпила.

Я молчал. На душе было тошно, хоть волком вой. Когда совсем не знаешь, куда себя приткнуть.

– Живете здесь? – спросила она.

– Да. Временно.

– Здесь все поселяются временно. Хотя некоторые потом оседают навсегда.

– И так бывает. Вы тоже здесь жили?

– Да. Но теперь уже нет. Иной раз думаю, лучше бы никогда отсюда не уезжать. А иной раз, наоборот: лучше бы мне этого Нью-Йорка никогда не видать.

Я слишком устал, чтобы поддерживать такую беседу.

Столько исповедей мне довелось выслушать, столько судеб, от невероятных до самых заурядных, мимо меня прошло, что на любопытство уже не осталось сил. А уж сетования на то, что судьба забросила кого-то в Нью-Йорк, у меня лично и подавно ни сочувствия, ни интереса вызвать не могут. Это голоса из совсем иной, почти призрачной жизни.

Наташа Петрова поднялась.

– Мне пора.

Я вдруг ощутил приступ легкой паники.

– Но разве вы не хотели дождаться Меликова? Он вот-вот придет.

– Не думаю. Вон, Феликс заступил на подмену.

И точно, теперь и я углядел этого лысого коротышку. Он стоял возле дверей и курил.

– За водку спасибо, – поблагодарила Наташа. И обволокла меня дымкой своих серых, туманно-задумчивых глаз. – Странно, однако, как мало иной раз нужно для поддержки. Даже если человека совсем не знаешь, все равно помогает.

Она кивнула мне, вставая. Сейчас она казалась еще выше ростом, чем запомнилась мне в первый раз.