Тени в раю

Но вместо этого она спросила:

– С вами такого не бывает, да?

– Нет, но представить вообще-то могу.

– Значит, не бывает?

Я мог бы, конечно, ей растолковать, что у меня, к сожалению, причин всегда было более чем достаточно. А идея горевать и плакать просто так, от общей тяготы жизни и мировой скорби, – это, на мой вкус, достояние иных, куда более деликатных столетий.

– Да как-то случая не было, – ответил я.

– Ну конечно. Да и с чего бы вам…

«Ну, началось, – подумал я. – Белая гвардия пошла в атаку».

– Прошу простить, – буркнул я, намереваясь ретироваться. Только женской истерики мне для полного счастья недоставало.

– Да все я знаю, – проронила она с горечью. – Знаю, что война, знаю, что в такое время смешно плакать без причины, а все равно реву непонятно о чем, пусть там, на фронтах, хоть сотни битв разразятся.

Я остановился.

– Это как раз я понять могу. Только при чем здесь война? Даже если где-то погибают тысячи, а ты в это время порезал пальчик, тебе все равно больно.

«Что за чушь я несу? – мелькнуло у меня.

 – Какое мне дело до этой истерички, пусть ревет себе, сколько влезет. Чего я тут торчу, почему не ухожу?» И тем не менее я продолжал стоять, словно, кроме нее, у меня на целом свете никого не осталось. И именно при этой мысли вдруг ясно понял: я потому только и не ухожу, что не хочу один оставаться.

– Все впустую, – продолжала всхлипывать она. – Что ни делай, все бесполезно. Мы все умрем. От смерти не убежишь.

Бог ты мой! Час от часу не легче!

– Вообще-то да, с той лишь разницей, что убегают от нее по-разному: кто-то петляет дольше, а кому-то меньше везет.

Она не ответила.

– Может, вам чего-нибудь выпить? – спросил я.

– Я эту их кока-колу терпеть не могу, – поморщилась она. – Жуткое пойло.

– А как насчет водки?

Она вскинула глаза.

– Водки? Да откуда же здесь водка, если Меликова нет? Куда он запропастился? Почему его нет?

– Чего не знаю, того не знаю. А водка у меня в номере имеется. Могу принести.

– Это очень дельная мысль, – проговорила она.

А затем добавила, тотчас напомнив мне этим всех русских, кого случалось повстречать в жизни. – Почему она сразу вам в голову не пришла?

Я сходил к себе в номер, взял бутылку – оставалось в ней не так много – и нехотя пошел назад. Поскорей бы Меликов вернулся, я засяду с ним за шахматы и буду играть, пока не успокоюсь. От этой Наташи ждать особенно нечего.

Но когда я снова подошел к ней, она встретила меня совсем другим человеком.