Серые пчелы

 – Даже подзарядить успел! Может, позвонить кому хочешь?

– Некому мне звонить! Чай будешь? – не взглянув на телефон, спросил Сергеич.

– А чай откуда?

– Откуда?! От протестантов!

– Ну ты даешь! – удивился Пашка. – А у меня давно закончился!

Сели за столик. Пашка – спиной к буржуйке. От нее и ее железной трубы, столбом в потолок поднимавшейся, шло тепло.

– А чего такой жидкий? – глянув в чашку, проворчал гость. И тут же, уже другим, более приветливым голосом спросил: – А пожрать у тебя ничего нет?

Взгляд Сергеича стал сердитым:

– Ко мне гуманитарку по ночам не возят!

– Ко мне тоже.

– А что к тебе возят?

– Да ничего!

Сергеич хмыкнул. Пригубил чаю.

– И что, этой ночью тоже никто не приезжал?

– А ты чё, видел?

– Ага, за углем выходил, как холодно стало.

– Ну так это наши, оттуда! – кивнул Пашка. – На разведку.

– И что ж они разведывали?

– Проверяли, есть ли «укры» в селе!

– Врешь? – Сергеич уперся взглядом прямо в бегающие Пашкины глазки.

Тот, как к стенке поставленный, сразу сдался.

– Ага, вру, – сознался. – Пацаны какие-то. Сказали, что с Горловки. Предлагали «ауди» за триста баксов без документов.

– И что, купил? – ухмыльнулся Сергеич.

– Я что, дебил? – Пашка отрицательно мотнул головой. – Если бы я пошел в дом за деньгами, они бы за мной, и нож в спину! Что, я не знаю, как это делается?

– А чего ж они ко мне не подъехали? – снова ехидно ухмыльнулся Сергеич.

– Так я им сказал, что один в селе, – охотно отозвался Пашка.

 – Да и переезда теперь с Шевченко на Ленина нет. Там ведь воронка от взрыва, возле Митьковых. Только танк пройдет!

Сергеич замолчал. Только продолжал смотреть на Пашку, на его плутовскую физиономию, которая подошла бы постаревшему карманнику, много раз ловленному, битому и потому пугливому. В свои сорок девять Пашка на добрый десяток лет старше самого Сергеича выглядел – то ли из-за землистого цвета лица, то ли из-за щек обшарпанных, словно всю жизнь тупой бритвой брился и кожу свою губил.

Смотрел Сергеич на него и думал, что, не останься они тут вдвоем на все село, никогда б снова разговаривать с ним не стал. Так и жили бы параллельно каждый на своей улице и каждый своей жизнью. Он, Сергеич, на Ленина, а Пашка – на Шевченко. И никогда бы до самой смерти не разговаривали. Если бы не война.

– Давно у нас тут не стреляли, – вздохнул гость. – А вон у Гатной раньше только ночью из пушек бахали, а теперь уже и днем!..