Золото тигров. Сокровенная роза. История ночи. Полное собрание поэтических текстов

Зеркал и снов у нас в распоряженье

Не счесть, и каждый день в своей банальной

Канве таит иной и нереальный

Мир, что сплетают наши отраженья.

Бог с тайным умыслом (я понял это)

Свои неуловимые строенья

Воздвиг для нас из тьмы и сновиденья,

Недостижимого стекла и света.

Бог создал сны дарящую во мраке

Ночь и зеркал немые отраженья,

Давая нам понять, что мы – лишь тени.

Лишь прах и тлен. Отсюда – наши страхи.

Эльвира де Альвеар

Она владела всем, но постепенно

все потеряла.

в доспехах красоты. Сперва заря

и ясный полдень со своей вершины

открыли ей прекраснейшие царства

земные. Вечер эти краски стер.

Благоволение светил (сплетенье

бессчетных и незыблемых причин)

дало ей денег, властных над пространством,

как сказочный ковер, привычку путать

желанье с обладаньем, дар стиха,

что обращает подлинные муки

в далекий ропот, музыку и символ;

ей страсть была дана, кипенье крови,

пролитой под Итусайнго?, и тяжесть

венков лавро?вых, радость потеряться

в реке времен (река и лабиринт)

и в угасанье красок предвечерних.

Она всего лишилась. Лишь одно

осталось с ней: высокая учтивость

ее вела до завершенья дня,

уже за гранью бреда и заката,

почти по-ангельски. Лицо Эльвиры

мне навсегда запомнится улыбкой,

так было в первый и в последний раз.

Сусана Сока

Любила наблюдать, раздумчива, тиха,

Вечерние расплывчатые тени,

Следить мелодии хитросплетенье,

Жить каверзной гармонией стиха.

Не из карминовых основ банальных

Ее судьба изящно сплетена:

Мерцают серые полутона

В регистре различений минимальных.

В лукавый лабиринт ступить не смея,

Извне бросала любопытный взгляд

На толпы, что снуют среди оград,

В неисчислимых зеркалах тускнея.

Но боги, не вступающие в игры,

Ее предали огненному тигру.

Луна

Не помню, где читал я, что в туманном

Прошедшем, когда столько совершалось,

Присочинялось и воображалось,

Задался некто необъятным планом —

Все мироздание вместить до точки

В единый том и, тяжело и много

Трудясь над книгой, подошел к итогу

И шлифовал слова последней строчки.

Но только по случайности, из теми

Вдруг выхватив глазами закругленный

Рожок луны, он понял, посрамленный,

Что позабыл луну в своей поэме.