Золото тигров. Сокровенная роза. История ночи. Полное собрание поэтических текстов

Пусть выдуман рассказ, но из былого

Он нам доносит что-то вроде притчи

О том, как безнадежен наш обычай

Свою судьбу разменивать на слово.

Суть ускользает. Этой потайною

Ущербностью отмечена любая

История, увы, не исключая

И всех моих перипетий с луною.

Где в первый раз я видел диск чеканный?

Не помню. Может, в прежнем воплощенье

Из греческого старого ученья?

Во дворике у смоквы и фонтана?

Есть в жизни среди многого, что было,

Часы других отрадней и роднее, —

Таков был вечер, когда вместе с нею

Смотрели мы на общее светило.

Но ярче виденного въяве света

Огонь стихов: не знавшая пощады

Та dragon moon из колдовской баллады

И месяц, кровеневший у Кеведо.

Луна была кровавою и алой

И в Иоанновом повествованье —

Той книге ужаса и ликованья,

Но все же чаще серебром сияла.

Оставил Пифагор своей рукою

Посланье кровью на зеркальной глади,

А прочитали (по преданью), глядя

В луну, как будто в зеркало другое.

Все злее и громадней год от года

Волк, скрывшийся за чащею стальною,

Чтоб наконец расправиться с луною

В заветный час последнего восхода.

(Об этой тайне помнит Север вещий,

И в тот же страшный день светил померкших

Опустошит моря нечеловечий

Корабль, что слажен из ногтей умерших.)

В Женеве или Цюрихе, к поэтам

Причисленный судьбой, без промедленья

Я принялся искать определенья

Луны, себя измучив тем обетом.

Трудясь без отдыха, как все вначале,

Я истощал реестрик небогатый,

Боясь, что у Лугонеса когда-то

Янтарь или песок уже мелькали.

Из кости, снега (и другого сора)

Сменялись луны, освещая строки,

Которые, конечно же, в итоге

Так и не удостоились набора.

Мне чудилось: поэт между живыми —

Адам, что с несравненною свободой

Дарит вещам земного обихода

Единственное подлинное имя.

От Ариоста я узнал чуть позже,

Что на Луне есть все, чему возврата

Нет, – канувшее время, сны, утраты

И обретенья (что одно и то же).

Я различал трехликую Диану —

Итог Аполлодорова урока;

Гюго дарил мне серп златочеканный,

Один ирландец – черный символ рока.

Пока же, наклонясь над этой бездной,

Вылавливал я лу?ны мифологий,

Я мог увидеть, вставши на пороге,

Ежевечерний диск луны небесной.

Теперь я знаю: есть одно земное

И ей лишь подобающее имя.

Разгадка в том, чтоб, не томясь другими,

Смиренно называть ее луною.