Золото тигров. Сокровенная роза. История ночи. Полное собрание поэтических текстов

И каждый лишь доской заворожен,

Где борются неистово два цвета.

Неистовость таинственная эта

Есть формы порожденье: резок слон,

Ладья огромна, ферзь вооружен,

А пешка грозным воином одета.

Но коли игроки и встанут с мест

И время их пожрет, точнее – съест,

Ничто прервать не сможет ритуала.

Однажды воспылал Восток войной,

И ныне поле битвы – шар земной.

И нет конца игре, лишь есть начало.

II

Коварна пешка, слаб король, жесток

Всевластный ферзь – и все готовы к бою,

Что ищут и ведут между собою

На черно-белом полотне дорог.

Не ведают они, что лишь игрок

Владеет безраздельно их судьбою

И подчиняет властною рукою

Их волю и отмеренный им срок.

А равно сам игрок зажат в тиски

(Как говорил Омар) другой доски:

Где ночь черна, а день блистает светом.

Игрок играет, Бог играет им.

Но кто стоит над Господом самим

И над его божественным сюжетом?

Зеркала

Я, всех зеркал бежавший от рожденья:

И ясной амальгамы, за которой —

Начала и концы того простора,

Где обитают только отраженья;

И призрачной воды, настолько схожей

С глубокой синевою небосклона,

То птицей на лету пересеченной,

То зарябившей от внезапной дрожи;

И лака, чья поверхность неживая

Туманится то мрамором, то розой,

Которые истаивают грезой,

По молчаливой глади проплывая, —

За столько лет словами и делами

Немало утрудивший мир подлунный,

Готов спросить, какой игрой фортуны

Внушен мне ужас перед зеркалами?

Металл ли беглым отсветом змеится

Или каоба в сумраке багряном

Стирает притаившимся туманом

Обличье сновиденья и сновидца, —

Они повсюду, ставшие судьбою

Орудия старинного заклятья —

Плодить подобья, словно акт зачатья,

Всегда на страже и везде с тобою.

Приумножая мир и продлевая,

Манят головоломной паутиной;

Бывает, вечерами их глубины

Туманит вздохом тень, еще живая.

Они – повсюду. Их зрачок бессменный

И в спальню пробирается, мешая

Быть одному. Здесь кто-то есть – чужая

Тень со своею затаенной сценой.

Вмещает все зеркальный мир глубокий,

Но ничего не помнят те глубины,

Где мы читаем – странные раввины! —

Наоборот написанные строки.

Король на вечер, лицемерный Клавдий,

Не думал, что и сам лишь сновиденье,

Пока не увидал себя на сцене,

Где мим без слов сказал ему о правде.