Собрание сочинений в шести томах. Т. 5: Переводы. О переводах и переводчиках

Те улюлюкали,

ты стояла, вросшая в землю,

жесты их резали воздух.

Рабы вынесли им ножи —

ты стояла, вросшая в землю:

кипарис.

Они вырвали ножи из ножон,

примеряясь, как тебя ударить.

Лишь тогда ты вскрикнула:

«Пусть, кто хочет, придет меня свалить:

разве я не море?»

<Море>

Море: как оно стало таким, море?

Я годами медлил в горах,

слеп от светляков,

а теперь жду на этом берегу

человека, плота, обломка.

Море, как оно осквернилось?

Раз! взрезал его дельфин,

а потом

острые крылья чаек.

Но пресной была волна,

где я плавал и нырял ребенком

и где юношей

я высматривал в камешках узор,

искал ритм,

и Морской Старик мне промолвил:

«Я – твое место:

может быть, я – никто,

но могу я стать, кем ты хочешь».

<Событие>

Кто слышал в полдень

свист ножа по точильному камню?

Кто примчал верхом

с факелом в руке и хворостом?

Каждый умывает руки,

чтоб они остыли.

Кто вспорол

женщину, младенца и дом?

Нет виновного: только дым.

Кто бежал

и подковы звенели о каменья?

Вырваны глаза: слепота.

Больше нет свидетелей.

<Слово>

Когда вновь ты заговоришь?

Наши речи – дети многих отцов.

Они сеются, и укореняются,

и растут, и вскармливаются кровью.

Как сосны

хранят образ ветра,

когда он промчался, и нет его, —

так слова

сохраняют образ человека,

когда он миновал, и нет его.

Может быть, это звезды ищут слов,

когда топчут наготу твою ночью:

Лебедь, Стрелец, Скорпион, —

может быть, они.

Но где будешь ты в тот миг,

когда здесь, в театре, настанет свет?

<Вечность>

И однако там, на том берегу

под черным взором пещеры —

солнце в очах, птицы на плечах —

ты была, ты выстрадала

иную муку – любовь,

иную зарю – предстание,

иное рождение – воскресение;

и однако там ты возникла вновь

в неоглядном растяжении времени —

капля за каплею, как смола.

Сталактит.

Летнее солнцестояние

<Жернова>

Огромное солнце с одной стороны,

юная луна с другой —

как те груди, далеки в памяти,

а меж них провалом – звездная ночь,

половодье жизни.

Лошади на току

мчатся, распластавшись в поту.

Здесь все проходит:

и эта женщина,

на миг прекрасная в твоих глазах,

гнется, ломится, падает на колени.

Жернова перемалывают все:

в звезды.

Канун самого длинного дня.