Собрание сочинений в шести томах. Т. 5: Переводы. О переводах и переводчиках

Чему же они дивились?

Не сладкий ли запах кухни

Повергал в недоуменье три науки?

Нет: пред ними

Совершался химический опыт.

«Смотрите! – говорил метафизик, —

В этом прекрасном труде мы видим

Образ творящего духа:

Идея, сталкиваясь с идеей,

Возбуждается, обе рождают третью,

И снова, и снова, и постепенно,

Словно пенистая влага

Под руками кондитера, вырастает масса

Взаимосвязанных мыслей, и так выходит

Наподобие крема —

Новая философская система».

Физик, напротив,

Любовался, как самая малость

Материи становится огромным

Объемом, а это значит,

Что назло всем чувствам

Мир – ничто, материи в нем почти и нету,

А вся природа

Подобна воздушно взбитым сливкам.

Глубокомысленный же теолог,

Отведав сливок, удостоверил:

Плотности в них так мало,

Что не ешь, а только кажется, как будто

Ешь. Эта пища – словно нарочно

Чтобы обмануть нечистого духа,

Когда он во время поста примечает,

Как лакомки над чашкой шевелят челюстями,

И злорадно бросает

На адские весы это их прегрешенье,

А вес его мал, и дьявол растерян,

И богословы смеются ему в морду.

Но вдруг из гущи сливок

Раздался голос —

Не знаю уж, явление ли природы

Или шутка презрительного домового:

«Загляните в чашку:

Веса там мало, а ветра много:

Вот истинный образ

Всего, что бесполезно и праздно

В вашем человеческом знанье».

ТОМАС ДЕ ИРИАРТЕ И ОРОПЕСА

Медведь, обезьяна и свинья

Медведь, с которым приезжий

Зарабатывал на жизнь,

Как-то шел на задних лапах

В недовыученном танце,

Представляя человека,

И спросил мартышку: «Как?»

Мартышка была толкова

И сказала: «Никуда!»

Медведь молвил: «Ты, мартышка,

По-моему, неправа:

Разве я хожу не прямо?

Разве видом не хорош?»

Свинья, видя эту ссору,

Крикнула медведю: «Браво!

Молодец! Лучших танцоров

В мире не было и нет!»

Медведь, такое услышав,

Задумался, помолчал,

А потом, убавив важность,

Сказал такие слова:

«Когда меня обругала

Мартышка, я ей не верил;

Но уж если свинья хвалит,

Значит, впрямь пришла беда!»

Пусть каждый гордец-писатель

Эту истину запомнит:

«Бранит умный – дело плохо,

Хвалит глупый – вовсе дрянь!»

ХРИСТИАН ФЮРХТЕГОТТ ГЕЛЛЕРТ

Умирающий отец

Два сына были у отца:

Кристоф был умный, а Георг был глупый.