Собрание сочинений в шести томах. Т. 5: Переводы. О переводах и переводчиках

Мужик был рад слышать такие речи —

Он дал коту ключи от всех амбаров

И сказал: «Друг мой, прошу, будь на страже!»

Целую ночь было слышно, как стонут

Мыши, объятые смертельным страхом,

Но бессильные скрыться от расправы.

Никогда не бывало

Видано столь беспощадных побоищ,

Как этой ночью претерпели мыши:

Плакал слезами счастья

Крестьянин, когда поутру проснулся

И воочью увидел поле боя.

Кота-победоносца

Он взял за лапу, прижал его к сердцу,

Гладит серую шерсть, целует в морду.

Но столь великий подвиг

Не повторился следующей ночью:

Может быть, кот утомлен был вчерашним,

А только было слышно,

Как он с кошками мяукал на крышах.

Мыши слышат и вновь выходят грабить —

Коту и дела нету:

Он за два дня до того обленился,

Что только и лежит, греясь у печки,

А там и сам ворует

Сало, и рыбу, и все, что есть в кухне:

Живет разбоем, а мышей забросил.

Крестьянин это видит,

Он горюет, кота он укоряет

И наконец ловит его с поличным.

«Ах, злодей! ах, безумец! —

Кричит ему разъяренный хозяин. —

Зачем я тебе верил? В час недобрый

Тебя я сделал главным

Над моим домом; а больше бы толку,

Кабы ты жил, как все коты и кошки».

ЛУИДЖИ ФЬЯККИ

Молодой дрозд и его мать

Молодой дрозд, совсем кругленький птенчик,

Еще не свыкшийся с здешнею жизнью,

Увидел перышко, по воле ветра

Летевшее по открытому небу.

«Ах, посмотри, мама, какая птичка! —

Говорит он, – с виду совсем малютка,

А летит так, как никто не летает!

Скажи, как ее имя в наших рощах?» —

«Это не птичка, – говорит мать сыну, —

Это перышко, веемое ветром».

«Как? – воскликнул сын. – Стало быть, не только

Живые птицы способны к полету?

Не верится, что и другие тоже!»

Мать отвечает: «Куда ветер дует,

Туда летят даже мертвые перья —

Поверь, так уж ведется в этом мире».

ЛОРЕНЦО ПИНЬОТТИ

Взбитые сливки

В большой фарфоровой чашке

Были чистые свежие сливки,

И француз-кондитер

Быстро-быстро

Взбивал их тоненькой ложкой.

От этой встряски

Стонала, вспухала, вставала влага

Белой сияющей пеной,

Всходя все выше и выше

Легко и мягко,

Все шире и шире за край сосуда,

И уже казалась

Белым сугробом густого снега.

А при этом были случайно

Три достойные мужа:

Физик, метафизик и важный теолог.

Сдвинув брови, они смотрели

На этот труд.