Песенник

Путь в пять километров с одним-единственным поворотом оказался таким долгим и пугающим, а трамвай ЛМ-68-М, со всех сторон изученный в теории – такой непонятной шайтан-машиной, что левая рука ученицы, мокрая от пота, скользила по рукоятке контроллера, а правая, такая же мокрая – по рукоятке рельсового тормоза.

– Молодец, справилась. Работать сможешь! – резюмировал дядя Федя.

Люся не успела ещё ни отойти от стресса, ни порадоваться, как дверь кабины открылась и послышался грубый, крайне возмущённый мужской голос:

– Ёбаные пневмошланги! Федя! Ты охуел со своими учениками! Можешь им сказать, чтоб не таскались? А то заебали, блять!

– Санёк, – ответил дядя Федя добродушно, – ты чего такой злой, а?

Санёк (лет двадцать пять, взъерошенные волосы, пятидневная щетина, мятый форменный пиджак, под ним – рубашка, тоже форменная, тоже мятая) ничего не ответил, только тяжело вздохнул и закурил.

Когда матерщинник выбросил недокуренную сигарету и уехал, Рома съязвил:

– Ну прямо идеальная пара для этой… сегодня утром болтали, как её зовут?

– Ольга, – подсказала Люся.

– Светличная-то? – переспросил дядя Федя, – Так она с мужиком живёт. Да и Санёк женат. У него жена, между прочим, кандидат филологических наук! Ромка, ты чего рот открыл? Садись, поезжай, твоя очередь!

Учебная практика длилась всего семнадцать смен, но под конец и Люся, и Рома нашли общий язык с шайтан-машиной, выучили правила приёмки и экипировки, а также повадились каждое утро с кем-нибудь болтать в курилке в ожидании дяди Феди.

Пару раз они встретили Олю Светличную. В один из разов Рома сообщил ей, что она – белочка, на что та рассмеялась и ответила, что слышит об этом примерно в стотысячный раз.

А потом был экзамен по вождению, день которого Люся никогда не забудет. С утра не произошло ничего криминального, разве что их с Ромой одногруппник чуть не сбил пешехода, получив за это «неуд» и подзатыльник от дяди Феди. Все остальные, благополучно сдали.

Люсе достался участок от детской больницы до станции «Купчино», после чего дядя Федя написал в учётной книжке «удовл.» и сказал: «Можешь идти домой!»

Так она и сделала, попрощавшись со всеми одногруппниками и отдельно с Ромой. И пошла в подземный переход. Зачем? Этого Люся не помнила. Ей нужно было совсем в другую сторону. Некоторые люди называют это судьбой.

В переходе играла музыка – подозрительно знакомая. Люся шла на звук.