Гербарий

Гербарий

Татьяна Васильницкая

Шесть историй, персонажи которых живут в разных городах, странах и временах, но одинаково заблуждаются, принимая желаемое за действительное, а чубушник – за жасмин. Их спасает настоящая дружба и гештальт-психология.

Татьяна Васильницкая

Гербарий

Чубушник

Элизабет остановилась у двери с латунной табличкой «Ойген Вайнкеллер, лекарь человеческих душ». Потянулась к молоточку в виде птицы, вдохнула приторно-сладкий аромат жасмина, расцветшего под окном, и опустила руку, не решаясь постучаться.

Она вспомнила, как пришла сюда в первый раз. Тогда все деревья стояли голые, а под ногами хлюпал слякотный гной. Элизабет продала серьги (подарок мужа) чтобы оплатить приём, и не знала, что страшнее: муж, узнавший о продаже своего подарка, муж, узнавший, на что были потрачены деньги, или, непосредственно, сама встреча с доктором. Тогда она тоже не с первого раза решилась постучать в дверь.

– Входите! – ответил доктор сразу же после того, как это наконец удалось.

Элизабет обомлела. Она ожидала увидеть строгую медицинскую обстановку и пожилого лекаря в белом халате, но О?йген Вайнке?ллер оказался мужчиной не старше тридцати, больше похожим на конторского служащего, а его кабинет – обычной гостиной с книжным шкафом, столом и двумя креслами друг напротив друга. На том месте, где должна была сидеть Элизабет, стоял стакан с водой и лежал аккуратно сложенный носовой платок.

– Здравствуйте, доктор Вайнкеллер.

– Ойген. И прошу, называй меня на «ты». – Голос у него был вкрадчивый и будто обволакивал, а в манере говорить сквозила некая небрежность. Как, впрочем, и в расстёгнутом жилете, и в съехавших на самый кончик носа очках.

– Как скажешь… – ответила пациентка, опускаясь в своё кресло. Ей было страшно неловко, – я Элизабет.

Доктор сел на своё место, чуть наклонился вперёд и поправил очки.

– Что же привело тебя сюда, Элизабет?

Девушка, запинаясь и вжимаясь в кресло, произнесла заранее заготовленную речь.

– Я замужем пять лет. Мой муж – очень хороший человек, и его родители – тоже. Они дали мне всё, что у меня есть. Я – сирота, и эти люди стали моей семьёй. Без них я бы всю жизнь терпела нищету и лишения. Вся беда в том… – Элизабет набрала побольше воздуха в лёгкие, – беда в том, что я – плохая жена. Я недостаточно люблю своего мужа, не ценю того, что он для меня делает, часто его расстраиваю.