Грехи отцов

Бывшие владения «Светлейшего»[32 - Имеется в виду Светлейший князь Александр Данилович Меншиков, которому когда-то принадлежали угодья, которые позже, после опалы князя, они отошли в казну.] более напоминали лес – пели птицы, ветер гулял в ветвях. Просто удивительно: всего четыре дня прошло с тех пор, как они с Данилой ехали по разбитой лесной дороге, а деревья уж распустили нежные клейкие листочки. Свежий воздух пах по-весеннему пряно. Хотелось пить его, как дорогое вино.

Отец был молчалив, сосредоточен и шагал впереди.

На небольшом возвышении, располагалось странное деревянное здание с узкими, точно бойницы, окнами. Перед ним простиралась обширная поляна.

С одной её стороны стояли высокие повозки, вокруг которых толпились люди, с другой в лес уходил длинный парусиновый забор. Постепенно сужаясь, он превращался в коридор, терявшийся между деревьев.

Здесь было множество людей. Они стояли возле повозок небольшими компаниями, оживлённо переговаривались, некоторые переходили от группы к группе, некоторые поглядывали на павильон поодаль.

Следом за отцом Филипп присоединился к одной из компаний.

– Андрей Львович, друг мой! – Темноволосый мужчина лет сорока пяти крепко обнял отца. – Как поживаешь? Где твоя прелестная княгиня? А сей, что за недоросль?

Он весело взглянул на Филиппа.

– Иван Иванович, – отец приветливо заулыбался, – позволь тебе представить моего сына, Филиппа Андреевича Порецкого.

Филипп поклонился.

– Иван Иванович Неплюев, – представился мужчина, – давнишний вашего батюшки приятель. Слыхал, вы учились в Голландии? Какую карьеру намерены избрать?

Филипп во второй раз за день был приведён в смятение этим вопросом.

– Ещё не определился, ваше превосходительство, – отрапортовал он.

Отец, Неплюев и стоявший рядом с тем молодой мужчина, что отрекомендовался Адрианом Ивановичем, завели беседу об отношениях с Константинополем и причинах провала мирного конгресса в Немирове.

Подходили ещё люди, вооружённые карабинами, двуствольными ружьями и штуцерами, многие кивали отцу и Неплюеву, с интересом посматривая на Филиппа. Женщин было совсем мало.

Умом Филипп понимал, что юная графиня Тормасова никак не может очутиться здесь, но всякий раз, как между деревьев мелькали пышные юбки, сердце его замирало.