Грехи отцов

…Босые ноги подмерзали на холодном полу. Вздохнув, Лиза скользнула в разобранную для сна кровать, под тёплую перину.

Однако сон ещё долго не шёл к ней. Точно наяву вставало перед мысленным взором лицо из медальона – насмешливо сомкнутые губы и внимательные тёмно-синие глаза.

Глава 2. Санкт-Петербург

Узнав о желании питомца отправиться в столицу в одиночестве, Данила устроил настоящий скандал. Он категорически отказывался отпускать его одного – просил, умолял, стенал, и Филипп, в конце концов, разозлился:

– Я разве дитя малое, что без твоего пригляда и шагу ступить не могу? Ты остаёшься здесь, ходишь за господином Ладыженским и следишь, чтоб про него ни единая душа в доме не дозналась.

– И как вы сие мыслите? – Данила подбоченился. – Я должен в ваших комнатах денно сидеть и, аки пёс цепной, никого не пущать? Ни девок, чтоб прибрались, ни ключницу? Да кто я такой, чтоб этак себя держать?

– Скажешь, барин не желает, чтоб в его комнатах дворня шныряла.

– И станет на вас весь дом волком глядеть…

– Да и чёрт с ними!

– Пусть так. А как будет выглядеть, когда я из ваших горниц с ворохом тряпок кровя?ных выйду? Али с горшком?

Филипп задумался. Данила был прав. Рана кровила, обрабатывать её и перевязывать недужного требовалось постоянно. И как бы ни сторожился дядька, в полном прислуги доме ему вряд ли удастся ухаживать за гостем так, чтобы никто этого не заметил.

Рассказать про Ладыженского ключнице? Нет, нельзя… Вчерашние визитёры опросили всех слуг и портрет показали. И даже если ключница не бросится доносить про гостя в Тайную канцелярию, то отцу-то уж доложит беспременно. По всему выходило, что уезжать из имения Филиппу нельзя.

И тут его словно током ударило.

– Гошпиталь! Матушкин гошпиталь! Что там теперь?

И он выскочил из комнаты, провожаемый хмурым взглядом Данилы.

Небольшой флигель, расположенный на краю заднего двора, стоял заколоченным. Видно было, что им давно не пользовались. Филипп вздохнул. Интересно, помнит ещё кто-нибудь, что здесь было десять лет назад?

Он помнил.