Смутные времена. Книга 7

Человек не виноват, с какой фамилией ему родиться пришлось.

– Правильно, дяденька Артур,– поддакнула ему Верка.– Не виноват,– Петька хрустел сухарем и сопел сопливым носом, слушая разговоры умные взрослых. Верка заставила высморкаться братишку в тряпку и протерла ему лицо чумазое ей же. Стало оно от протирания посветлее, а уж дышать Петька стал совсем чисто, без посвистов.

А вскоре пришла и мать Веркина с Петькой, замотанная шалью, в ватнике красноармейском и красноармейских же штанах ватных, стеганных. На ногах опять же валенки серые, казенные.

– Еле доперла, но зато на неделю теперь хватит. Нам бы еще муки достать и картошки раздобыть, тогда все нипочем. Верно, Вер?– начала она от входа весело, но заметив незнакомца, настороженно замолчала, приглядываясь в полумраке: – Это кто у нас, Вер?

– Это, дяденька. Он упал и разбил лоб. Я пустила согреться,– виноватым голоском отозвалась девчушка.

Хрюкин встал и представился: – Рядовой Хрюкин Артур Макарович, следую в военкомат, для прохождения службы.

– Дарья,– представилась хозяйка, подтаскивая мешок к "буржуйке".– Что-то одет ты, Артур Макарович, не как солдат-то.

– Из окружения выходил, вот и пришлось что попало одеть. Шинель, да гимнастерка поистрепались. Добрые люди дали вот пальтишко.

– Хорошее пальто-то. Видать шибко добрые попались. Не штопано вовсе,– присмотрелась к "пальто" Дарья.

– Встречаются пока люди хорошие,– неопределенно ответил Хрюкин, прикидывая, прогонит его Дарья сейчас или позволит переночевать.

– Да чего там. Ночуйте,– поняла она по его лицу.– Места много, только уж устраивайтесь, где сможете, лежбище у нас одно на троих. Так что уж и не знаю, где вам пристроиться.

– Ничего, я ежели что, то и сидя покемарю,– замахал руками Хрюкин, оглядывая помещение внимательнее. Прилечь на что либо, на самом деле больше было не на что.

– Почто сидя? Придумаем, что нибудь. Вон там две доски в углу. Не распилили пока на дрова, так уж на них и постелитесь.

– Вот и хорошо,– Хрюкин полез к стене и нашел там две двухметровых доски, утыканные гвоздями. Доски были широкие, и из них получилась великолепная лежанка. Загнув кирпичом гвозди, он тут же и разложил доски, застелив мешком освободившимся от сухарей. Нащупал в рюкзаке соль и передал ее, в тряпицу портяночную завернутую, хозяйке: – Это за постой. Соль. Мало, правда, кило примерно, но больше нет ничего.