Пьяная Россия. Том четвёртый

Переверзев добивался ее целый год, но добился, лишь получив развод и девичью фамилию.

Бывшая жена моментально ушла в запой и, опершись локтем о кухонный стол, завывала о «миленьком моем». Компанию ей составили подруги, сорокалетние разведенки, мужья которых переметнулись к молодухам.

Дочь, ровесница его новой жены, перестала с отцом общаться и демонстративно хмыкая, уводила от дедушки маленького внука.

Переверзеву было свойственно впадать в минутные смятения, после которых, начинали дрожать руки и голос срывался до истерического визга.

Бывшая жена издевательски хохотала, а дочь, обзывая старым развратником, хлопала перед его носом дверью квартиры, не допуская деда к малышу.

Когда это случилось в последний раз, Переверзев был так потрясен, что дыхание его сделалось неровным, слезы навернулись на глаза.

Он бросился на закрытую дверь, вытирая слезы, испытывая досаду и тревогу, проворачивая в сознании некий ключ, приоткрывающей дверь сомнений, как ему быть теперь? Между тем, бывшая жена наблюдала за ним в дверной глазок, злорадно хихикала, зная его сущность, понимая, насколько больно ему сейчас.

– Игорек, погляди, какой вид из окна! – пролепетала его новая.

Переверзев с упреком посмотрел на нее. Какое ему было дело до ледяной горки и детей, веселившихся во дворе, если посреди этих детей не было его внука?!

– Алешенька! – вслух произнес Переверзев и смахнул слезу тоски.

Она оглянулась:

– Что?

Переверзев сглотнул:

– В юности я хотел прыгнуть с моста в реку, но оказался слаб, у меня не хватило духу покончить жизнь самоубийством.

Она смотрела с недоумением. Переверзев продолжал:

– Я никогда не отличался храбростью. Как то будучи уже женатым человеком, я завидел вдалеке толпу молодчиков, перепугался и на всякий случай спрятался за бортом старого грузовичка.

Молодчики, похохатывая, скоро прошли мимо, и я собирался было покинуть свое убежище, как раздался яростный рев толпы, и мимо грузовичка пронеслась волна озверелых людей, которые немилосердно дубасили друг друга. Молодчиков погнали. Наконец, все смолкло и я, приседая от страха, выбрался на улицу, где увидел тучного мужчину избитого в кровь.