Красная розочка. Рассказы и повести

И естественно, она права и ей весело видеть мою дурацкую рожу, и она смеётся надо мной. А я так глуп, что переживаю. Хотя, что я ей скажу… Один, побыть одному… Генка выскочил из лодки и, не взглянув на Таню, быстро, почти бегом зашагал вдоль берега.

– Генка, ты куда? – удивлённо крикнула ему вслед Таня, но он не оборачиваясь уходил дальше и дальше.

– Пусть смеётся, – думал он, – пусть. Пусть я не такой, как те ловкие мальчики из лагеря и не умею сказать слова, какие они говорят не задумываясь… Каждое из таких слов мне кажется таким значительным, что сказав его, я должен быть навсегда с той, которой его сказал… И что же мне теперь делать… – Он упал на песок и раскалённые высокогорным солнцем песчинки обожгли его опалённое зноем и вырывающимися слезами лицо.

 – Пусть смеётся…, – шептал он. – Пусть – И выкатившиеся слезинки перехватило и высушило горячее дыхание берега.

Был полдень, когда он вернулся к лодке. Таня лежала в тени приподнятой на один бок лодки, закрыв лицо своей соломенной шляпкой.

– Генка, это ты? – окликнула она, когда скрипевший песок под его ногами достиг её слуха. – Ты зачем убежал, разве я тебя обидела? Молчишь! Ты злой и сделал мне очень больно.

– Я! Тебе? Да я…, – задохнулся Генка.

– Что ты?

– Да так, ничего, – Генка вспомнил свои «песочные бдения» и решил быть выдержанным.

– Слушай, ты сказал, что « я самая лучшая в мире!». Это правда?

Генка кивнул

– Я ничего не слышу. Почему ты не отвечаешь?

– Таня, ты самая хорошая девочка в мире, – сказал Генка.

Помолчал и добавил. – И если тебе нравиться, то можешь смеяться. Я больше не буду убегать.

– Мне нравится, – сказала Таня. – Подойди ко мне.

И когда он подошёл и присел рядом, она откинула шляпу, обхватила обеими руками коротко остриженную Генкину голову, притянула к себе и крепко поцеловала его в обветренные губы. Потом оторвала от себя его ничего не соображающего, замутившегося и легонько оттолкнула. От толчка он перевернулся через себя, потом ему пришла мысль, что на руках ходить удобнее.

Сердце его отчаянно колотилось, ему казалось, что удары эти слышны на другом берегу и чтобы как-то унять охватившее волнение, он кинулся в спасительные волны. Таня засмеялась и прыгнула за ним.

Время, место, пространство, Таня стали для Генки неразделимы. Волны Иссык—Куля и небо, день и ночь, утро и вечер соединились в одно целое. И в центре всего была Таня.

– Генка, очень любишь меня?

– Не знаю.