Мертвое сердце. Книга первая

Черт! Сейчас же ночь, кому может в голову взбрести работать в такую темень?

Дверь открывается, и крайне недоумевающий отец заходит в помещение. Он замечает меня и останавливается напротив стола. Хорошо, что я хоть к окну отбежала, потому как на щеках папандра даже не ходили, а бегали желваки, а глаза горели праведным огнём, обещая спалить тут все ко всем чертям.

Сказать мне было нечего. Потому я стояла и ждала первого слова, действия, да хоть чего?то! По спине бежал табун мурашек, попеременно с ледяным ознобом уже по всему телу.

Ну не убьёт же он меня? По виду – убьёт, сожжет и развеет над пропастью.

Дверь оставалась открытой, так что я бросала жалкие, то есть жалостливые взгляды туда, лелея надежду на то, что мне пожурят пальчиком и отпустят с миром.

К моему счастью в кабинет вслед за отцом зашёл какой?то мужчина. Он прошёл к столу, пододвинул для удобства кресло и сел в него, проигнорировав и меня, и Вильгельма, что стоял столбом уже с минуту.

– Что ты здесь делаешь? – строгим, но не злым тоном спросил отец.

Я стойко вынесла очередной взгляд, сжигающий до основания, и устыдилась. Но лишь за то, что опять полезла куда?то не вовремя. Кто же знал, что он ночью не спит, а в кабинете всё сидит с кем?то?

Спутник папочки, кстати, сразу начал перебирать какие?то бумаги, по?хозяйски сдвинув остальную макулатуру. Я видела лишь черноволосую макушку и длинные аристократично бледные пальцы, что перебирали слегка желтые листы.

– Я… я… тут… как раз Вас ждала… – лучше ничего не придумала, как соврать, я.

На меня взглянули скептически две пары глаз – отцовские голубые и чёрные мужчины за столом. Нет, ну а что я могла ещё сказать? Да у меня все мысли в этот момент только страх и занимал.

Папандр прошёл мимо и сел во главе своего стола, продолжая смотреть на меня в упор.

– Как ты открыла дверь? – очередной, вымораживающий до костей вопрос.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и пропищала, не контролируя собственный голос:

– Открыто было…

Мне вновь не поверили, но теперь второй мужчина смотрел на меня, разглядывая словно игрушку в магазине, которую никогда не видел.

– Ну и что мне с тобой делать? – отвлёк меня от разглядывания себя Вильгельм.

Я вновь взглянула на отца и пожала плечами.