Сердца войны. Книга четвертая

– Стоять посреди залитой кровью таверны, – я перешла на шепот, Фил замер на месте, – смотреть, как ты пытаешься утопить тоску в алкоголе, – на меня посмотрели ледяные черные глаза, – и чувствовать только безграничную любовь.

– Лесси…

Я резко подалась вперед, прижавшись губами к его каменным губам.

– И я не перестану тебя любить, даже если ты будешь самым жестоким и тираничным мужем во всех мирах, – шепот в его губы.

Меня перевернули прямо в воздухе, отчего теперь я могла обхватить его бедрами и прижаться грудью к груди.

– Идея с разными спальнями и в самом деле прекрасна, – он отстранился и понес меня дальше.

Я положила голову ему на плечо и начала слушать его сбившееся дыхание.

– Мне не нравится, – высказала свое мнение я.

– Мне тоже.

Меня занесли в комнату, после чего уложили на кровать и закатали в одеяло, как труп в ковер. После чего потушили свет взмахом руки и легли рядом.

Я хрюкнула и прикатилась к нему под бок, развернувшись таким образом наполовину. А где половина, там и все остальное, потому через секунду я смогла закинуть на него ногу, руку и голову, заползя под его руку и вынудив себя обнять.

– Это был один из самых лучших вечеров, – отметила я и закрыла глаза.

Смысла в этом правда не было, потому что я вдруг осознала, что являюсь висталкой, а сон для нас недоступен. Тяжело вздохнув, я уткнулась в рубашку Лорда и пробурчала:

– Если ты хочешь, то можешь раздеться.

Я слышала, как с шумом вышел воздух из его легких, и усмехнулась.

– Лесси, напомню тебе, что ты хотела белое платье.

– Так я не предлагаю раздеть меня.

Лорд замер.

– Действительно.

Я прижалась к нему сильнее.

«Мы сидели за большим письменным столом в детской, заваленной всевозможными коробками с игрушками, детскими книжками, пазлами, играми в коробочках и другими совершенно не нужными мне вещами. Нянюшка пытается задобрить меня всем этим, да только мне здесь скучно– я чувствую себя чужой этому затхлому миру с кукольным солнцем, которое даже не жжется.

– Алесса, не вредничай! Тебе нужно поесть! – зло произнесла няня, оглядев меня с усталостью.

Мне было все-равно что она от меня хочет. Я хотела к маме и папе, а не есть невкусный суп с гадким вкусом. Очередная ложка, приближенная служанкой к моему рту полетела в нянюшку, а я с размаху шлепнула ладошкой по лицу девушки, не успевшей отскочить.