Сердца войны. Книга четвертая

Я ожесточенно наколола на вилку поджаренный грибок и отправила в рот, чувствуя, что моя мстительная душа требует чего-то поглобальнее скандала.

– Почему не предложил остановиться у… здесь? – хотелось сказать «у нас», но я вовремя переправила его, почувствовав, что хозяйкой здесь стану только через два месяца.

– Ты ее ненавидишь, – мужчина последовал моему примеру и начал есть.

«А ты?» – лишь в мыслях задала вопрос я.

«А он – не ты, так что переставай его бесить! Алкоголичка!» – прорычала девушка в голове, заставив меня затормозить.

– Не знаю для чего ты это говоришь, однако даже при условии, что твоя мама вела бы себя прилично, я бы не выдержал ее присутствия больше суток.

Я пристально взглянула в его глаза.

– В этом мире все мужчины делятся на бабников и женоневистников? – я подняла бокал и выпила до дна.

– Почему ты решила, что я женоненавистник? – он усмехнулся, – к какой категории тогда относится Вильгельм?

Я выдержала его смеющийся взгляд и ответила предельно честно:

– Максимум кого ты смог бы терпеть возле себя – это собственную привязку, – я пьяно икнула и продолжила нести околесицу дальше, – а папа успел «напортачить» нас с братцем с разницей в месяц.

Вольтер хмыкнул.

– Ты мыслишь максималистски, – он оглядел меня с улыбкой.

Я устало отодвинула от себя блюдо и положила голову на стол, прижавшись щекой к деревянной поверхности.

– Я мыслю, как типичная семнадцатилетняя девушка с Фобоса, – напомнила ему я.

– Не типичная, – поправил меня мужчина.

Я хмыкнула.

– Ты прав, типичная влюбилась бы в белобрысого принца на белогривом коне, – я подняла голову и опустила ее на поставленные на локти руки.

– Хочешь сказать, что любить меня – не типично?

Я улыбнулась ему самой любящей из улыбок, на которую была способна.

– Хочу сказать, что ты удивительный.

Мужчина подался вперед и, находясь на уровне моего лица, произнес:

– Тебе определенно не стоит пить больше бокала.

Он поднялся на ноги, приблизился ко мне и поднял на руки мое тельце, довольное тем, что идти не придётся. Рука сама собой скользнула по его щеке, а голова упала на плечо.

– Знаешь, что было самое страшное в моей жизни? – я с большим усилием дотянулась до его щеки губами и звонко чмокнула его.

– Что же, аларин?

Я довольно хохотнула, но тут же стала серьезной.