Эшелон сумрака

Мне казалось, что он так же, как и я, желает многое сказать, но или не решается, или не хочет показаться в невыгодном свете.

– Могу ли я спросить? – вышло очень неуверенно.

– Да, Лу, – ответил он.

Я поджала губы и собралась с силами.

– Какого цвета у вас глаза?

Про маску я спрашивать не решилась, потому как это было бы совсем нагло, а так… не откажет же он мне в простом вопросе?

– Тебе пора спать, – холодные слова.

Я бы сказала леденящие. Я вздрогнула, нахмурилась сильнее чем прежде, а после поднялась на ноги.

– Простите, господин, – шепнула я, – спокойной ночи.

И рванула по крыше к люку, гонимая не столько ветром, сколько гнетущим непониманием. А что, если бы я спросила про маску? Он бы тогда поднялся и убил бы меня?! Шутка, конечно, но наказал бы точно.

Спускалась я в замешательстве, потому чуть не упала с лестницы, прежде чем спрыгнула на пол и застыла, держась за одно из креплений – в вагоне горел свет.

Оборачивалась я быстро, боясь, что мне влетит, а я даже не узнаю от кого.

– Ты не должна была туда забираться, – с укором сказала мне Мери.

Она стояла со скрещенными у груди руками и сверлила меня взглядом так, будто я что-то украла.

– Веста рассказала мне про господина, – вышло у неё строже, чем обычно, – он велел проводить тебя до его личных вагонов утром.

– Уже, не… – начала было я, но никто слушать меня не стал:

– Можешь идти спать, – она сузила глаза, – завтра не убегай, а сразу подходи ко мне.

Спорить с ней я не стала. Может господин ещё просто не отдал приказ? А после моего вопроса…

Я вмиг испугалась и кивнула женщине. После чего развернулась и пустилась бежать до самого последнего вагона, где нырнула в темноту и прокралась к своей пружине. Слёзы догнали меня уже там.

***

Утро началось вяло – я сомкнула глаза не раньше, чем за час до побудки. Но давило на меня не это, а то, что я его прогневала.

Так или иначе, но с этого момента я зареклась больше не задавать глупые вопросы. Если я, конечно, теперь смогу вести с ним разговоры.

Лорды мне казались крайне обидчивыми и ранимыми. Все известные мне, кроме него. Оушен и в самом деле был другим: прекрасным, как полярная звезда. И холодным, равно ей же. Недоступным, загадочным и волшебным.