Время не лечит

Эми повернулась к Полковнику и зашептала ему в ухо:

– Адам, смотри вон на того офицера с черной повязкой на глазу, он мне не нравится, слишком меня разглядывает, будь на подстраховке, он мне кого-то сильно напоминает. Не могу вспомнить кого, но где-то мы с ним встречались, а мне сейчас только этого не хватало.

– Я буду следить за тобой весь вечер, а значит, и за всеми, кто будет к тебе приближаться, – прошептал ей в ответ Адам.

Начался концерт. Сначала выступали студенты консерватории, пели песни на немецком и испанском языках, затем показывала свои номера школа бальных танцев.

Когда начали играть танго и пары стали из зала выходить на сцену, Эми тоже потащила Рудольфа, и они вдвоем стали выделывать сумасшедшие па. Танцующие расступились, образовали круг и хлопали в ладоши в такт музыке. На сцену поднялся и Полковник. Столпились вокруг и военные. Кто-то сказал:

– От этой пары невозможно отвести глаз, до чего красиво танцуют.

– Особенно женщина, ее спутать ни с кем нельзя, правда, Полковник?

Адам обернулся: рядом с ним стоял тот самый капитан с перевязанным глазом.

– Мы разве с вами знакомы? – спросил Адам. – Вы, очевидно, меня с кем-то путаете? Я отец этой красивой женщины.

– Вы ей такой же отец, как я солдат этого гарнизона, – сказал незнакомец.

«Беда, – подумал Полковник, – он нас откуда-то знает, надо предупредить Эмми».

Но капитан уже стоял почти рядом с Эми и Рудольфом. Музыка смолкла. Офицер подошел к ним вплотную, он обратился к Рудольфу:

– Разреши пригласить твою даму на танец, я только что из госпиталя, хочу потанцевать с красивой женщиной.

Она у тебя очень красива, да?

Рудольф внимательно посмотрел на Эми, та кивнула.

– Я разрешаю, – сказал он, – но надо спросить и мою жену, захочет ли она пойти танцевать с вами?

– Рудольф, я пойду танцевать с капитаном.

Вся публика настороженно смотрела на наглого офицера, который позволил себе приставать к жене младшего Краузе.

Заиграли вальс. Капитан прижал к себе Эми и откинул руку в сторону, рукава рубашки натянулись, и Эми увидела на левой руке шрам.

– Ники, ты как здесь очутился? – чуть слышно спросила она, кружась в вальсе и пытаясь отодвинуться от него хоть на чуточку.

– Узнала, значит, по шраму, да? Вот я тебя и нашел, моя японочка, моя патологическая любовь. Найти тебя было нетрудно, все газеты писали о твоей свадьбе с этим немцем.