Время не лечит

Все уже сидели за столом. Полковник увидел Эми в платье, которое он ей дарил и закашлялся: воспоминания, связанные с этим платьем, были у него не из приятных.

– Куда это вы так вырядились? – спросила Гретта.

– Мама, разве ты забыла, что сегодня концерт в гарнизоне и мы все туда приглашены?

– Надо же, а я и забыл, – проговорил Генрих, наливая в кружки пиво. – Придется тоже наряжаться.

После ужина няни принесли детей. Девочки уже лопотали и пытались петь песенки сразу на трех языках, а мальчики сидели на диване и спокойно всех разглядывали.

– Как быстро они выросли! – сказал Адам. – Только что были малютками, а вот уже и бегают, и песенки поют. Эми, дай мне подержать их на руках.

– Садись, папа, на диван, и девочки сами залезут к тебе на руки.

Адам сел на диван, девочки тут же залезли к нему на колени и спросили:

– Ты кто? Мы тебя в доме раньше не видели.

– Я ваш дедушка, – сказал Полковник и засмеялся.

Девочки были маленькие, шустренькие, как колобочки, и такие ласковые, теплые, и Адам почувствовал, что любит этих крошек, ведь они обе из клеток Эми, значит, это и есть она, только маленькая, в таком вот возрасте.

На концерт в гарнизон поехали всей семьей. В клуб воинской части не опоздали. В холле толпилось много народу, но больше всего было военных – солдат и офицеров. Нашли свои места в первом ряду, сели. Рудольф держал Эми за руку.

– Откуда здесь столько военных? – шепотом спросил Адам Эми.

– Тихо, потом расскажу, – проговорила она.

Обвела взглядом зал и увидела, как один капитан, с перевязанным глазом, пристально на нее смотрит. Она тоже посмотрела на него, их глаза встретились, и Эми этот взгляд насторожил, было в нем что-то нездоровое. Рядом с Рудольфом сидел Генрих. Эми перегнулась через мужа и спросила Генриха:

– Какой странный офицер, Генрих, кто это? Посмотри, сидит и, не отрываясь, смотрит на меня, вон тот, с перевязанным глазом, смотри направо.

– А, этот? Дитрих. Он вчера из госпиталя приехал, был в горячей точке, ранили его в голову, месяц лечился, а теперь вот к себе в гарнизон вернулся.

– Почему он меня так разглядывает, до неприличия откровенно.

– А что тут удивительного, ты самая яркая в этом зале, на кого еще смотреть, если не на тебя? – успокаивал ее Генрих.